Мне кажется, Голливуд напрасно влюбился в сиквелы. Конечно, это прекрасная идея — взять великую вещь, немного всё перемешать, поболтать — и снять снова. Но это очень плохой путь.
Сегодня невозможно снять кино и никого не оскорбить.
Мне кажется, Голливуд напрасно влюбился в сиквелы. Конечно, это прекрасная идея — взять великую вещь, немного всё перемешать, поболтать — и снять снова. Но это очень плохой путь.
Можно, подобно мне, принять Голливуд как есть; можно отмахнуться от него с презрением, какое мы приберегаем для всего, что неспособны вместить. Понять его тоже можно — но смутно и лишь обрывками.
Голливуд — это маленькая злобная тварь, которая присасывается к тебе и потихоньку питается твоей непоколебимостью, верой и человеколюбием. Чтобы почувствовать это, достаточно отправиться в ближайший магазин за покупками. Здесь всё пропитано индустрией. Даже официанты норовят подпихнуть тебе сценарий.
Трудно найти другое такое место, где об искусстве так много говорят, но мало делают, как в Голливуде. Переплетение бизнеса, цензуры, сенсации и искусства влечет, за немногими исключениями, плачевные результаты.
Знаете, чем отличается последний «Джеймс Бонд» от всех прошлых? Там в финале нет секса! Куда мы катимся, если Голливуд сам вырезает секс из своих картин для того, чтобы обеспечить кассовые сборы?
Критики, которых я ни во что не ставлю, стали хвалить мой фильм. Я уже подумал было, что сделал что-то не так...
— Я и есть великая, это фильмы стали слабыми… Они умерли, они закончились. Было время, когда они были глазами мира, но этого было недостаточно. Им надо было иметь и уши! Тогда они открыли свои большие рты и стали говорить, говорить, говорить!
— Тогда появился поп-корн — это чтобы закрыть уши.