— Ты поможешь?
— Ну... Я постараюсь не навредить.
— Ты поможешь?
— Ну... Я постараюсь не навредить.
— Стэн, я же твоя жена. Если что не так, я хочу помочь!
— По твоей логике, Франсин, если всё так — ты хочешь мне помешать. Отличная жена!
В мозгу ржавым колесом на ржавой оси и в ржавых подшипниках с болезненным скрежетом проворачивалась мысль: проклятый мир. Никому нельзя помочь. Можно только навредить.
Его любовь к жене принимала странную форму: он пытался защитить ее от всего на свете, что в конечном счете скорее навредило ей, нежели помогло.
Мы не так благодарны тем, кто нам помог, как тем, кто нам мог навредить, но воздержался.
«Слушай, друг, у тебя хорошие глаза, сразу видно, что ты хороший человек, — обращается Хачикян к парню, который стоит, заложив руки за спину, рядом с милиционером у двери районного суда. — Там хороший парень погибает, помоги!»
Подходит второй милиционер, они берут его под руки и ведут к «воронку». У «воронка» парень оборачивается и кричит:
— Извини, генацвале, лет через пять помогу!