Безысходные мысли не дают уснуть,
Одинокая боль не развеет грусть.
Ищет снег за стеклом тепло ночных прохожих.
Замерзаю я…
Грязный монитор подает надежду,
Сигаретный дым исправит только минуту,
Ледяная пустота разбитого сердца...
Не согреться…
Безысходные мысли не дают уснуть,
Одинокая боль не развеет грусть.
Ищет снег за стеклом тепло ночных прохожих.
Замерзаю я…
Грязный монитор подает надежду,
Сигаретный дым исправит только минуту,
Ледяная пустота разбитого сердца...
Не согреться…
С пылающим лицом стоял он в темном углу, страдая из-за вас, белокурые, жизнелюбивые счастливцы, и потом, одинокий, ушел к себе. Кому-нибудь следовало бы теперь прийти! Ингеборг следовало бы прийти, заметить, что он ушел, тайком прокрасться за ним и, положив руку ему на плечо, сказать: «Пойдем к нам! Развеселись! Я люблю тебя!..» Но она не пришла.
Да и кто же принадлежит друг другу? И что такое вообще принадлежать друг другу? В этом слове нет ничего, кроме жалкой, безнадежной иллюзии честного бюргера!
... все, что мы делаем, возвращается к началу, и у нас рождаются дети, которые не слушаются, обижают и разочаровывают нас так же, как мы не слушались, обижали и разочаровывали своих родителей...
— Слушаю и повинуюсь.
— Подожди, у меня есть мама и невеста, я узнаю этот тон. Что я сделал, точнее что я не сделал? Петти, у меня сегодня очень плохой день, и это для меня совершенно новое определение понимания слова плохой.
— Вы ничего не сделали и ничего мне не сказали. У вас аневризма, а я это узнаю от крашеной Барби с Малибу. Вы умрёте?
— Я сам недавно кое-что узнал о себе. Я был напуган и оказалось, что мне сложно об этом говорить с людьми, особенно с близкими. Иногда чем ближе к тебе кто-то, тем сложнее открыться. Это неправильно, совсем неправильно, но таков человек. Я умру, когда-нибудь. Надеюсь, не в ближайшее время. Никому об этом не говори, а то из-за этого я потеряю работу. Болезнь помешает мне получить страховку, без страховки — я становлюсь фактором риска, а риск — убирают его увольнением, без возможности устроиться ещё куда по своей профессии.
— Если вы ещё раз попытаетесь меня обмануть, я вас сама убью.