Долгая зима смеялась мне в глаза,
Но лишь она со мной была, она была со мною вместе.
Долгая зима, я все ей отдала
за то, чтоб стало у меня такое ледяное сердце...
Я снова на набережной. Моё море. Я знаю, что его считают своим тысячи, если не миллионы. Но оно никому не принадлежит. Дарит такую иллюзию, чтобы нам стало легче, чтобы мы не чувствовали себя одинокими.
Внутренне я был одинок, но это меня не пугало — общение с близкими было равнозначно одиночеству. У меня рано появился свой внутренний мир, и мне было интересно жить в нем.
Можно годами работать в одиночестве, лишь так на самом деле и можно работать, но рано или поздно возникает потребность показать свои творения миру, не столько затем, чтобы узнать его суждение, сколько чтобы успокоить самого себя и увериться в реальности собственного творчества, если не существования; в гуще общественных животных отдельная личность есть не что иное, как эфемерная фикция.
Быть популярным — значит не сидеть в одиночестве, не быть объектом насмешек. Не стесняться того, как ты выглядишь, и не испытывать желания прятаться по углам в надежде провалиться сквозь землю.
Вы не верьте, что живу я как в раю,
И обходит стороной меня беда,
Точно так же я под вечер устаю,
И грущу и реву иногда.
— И он просит покинуть отца и мать... И уехать к нему в эти дикие морозные земли... Чтобы там выйти за него?
— Нет, папа. Не он просит меня уехать. Я сама хочу уехать. Я не хочу оставлять его в одиночестве. Я хочу помогать ему в работе.
Cлайд с цитатой