Лучше буду один, буду чужим и лишним,
Лишь бы не забыть о том, что еле-еле слышно.
Лучше буду один, буду чужим и лишним,
Лишь бы не забыть о том, что еле-еле слышно.
Дочки стали матерями,
А мамы бабушками.
Бабушек не стало многих
В этом есть логика...
На моём пути было всякое, будет всякое...
Но со мной люди чаще смеялись, чем плакали,
Считаю это добрым знаком — Я не зря жил
Я остаюсь таким же как и был...
Я снова на набережной. Моё море. Я знаю, что его считают своим тысячи, если не миллионы. Но оно никому не принадлежит. Дарит такую иллюзию, чтобы нам стало легче, чтобы мы не чувствовали себя одинокими.
Внутренне я был одинок, но это меня не пугало — общение с близкими было равнозначно одиночеству. У меня рано появился свой внутренний мир, и мне было интересно жить в нем.
Можно годами работать в одиночестве, лишь так на самом деле и можно работать, но рано или поздно возникает потребность показать свои творения миру, не столько затем, чтобы узнать его суждение, сколько чтобы успокоить самого себя и увериться в реальности собственного творчества, если не существования; в гуще общественных животных отдельная личность есть не что иное, как эфемерная фикция.
Быть популярным — значит не сидеть в одиночестве, не быть объектом насмешек. Не стесняться того, как ты выглядишь, и не испытывать желания прятаться по углам в надежде провалиться сквозь землю.