Он — твой друг,
Сотрет твои слезы с ресниц.
– Вот почему нельзя читать за едой, – строго бубнил себе под нос Закладкин. – Грязь и пятна, слова разбегаются, строчки пропадают! Ведь книга – лучший друг человека, а разве на друга кладут бутерброд или проливают чай?
— Скай, ты мне нравишься. Я хочу с тобой дружить.
— Зачем?
— Потому что... ты пугаешь меня. И восхищаешь. А когда тебя нет, я скучаю.
— Подружились с кем-нибудь?
— Конечно.
— С кем?
— Боязливые жители вашего города травили меня собаками. А собаки у вас очень толковые. Вот с ними я и подружился. Они меня поняли, потому что любят своих хозяев и желают им добра. Мы болтали почти до рассвета.
— Я думал, мы друзья.
— Друг — это тот, кто еще не стал врагом.
— Дешевый цинизм.
— Ну уж нет, не дешевый. Этот цинизм обретен с болью. Этот цинизм выстрадан в ходе черт знает каких физических и психологических пыток.
— Ладно, не дешевый, но все равно цинизм.
Действительность жестоко расправилась с моими розовыми мечтами. Я полагал, что недурно бы заиметь сто друзей, и потому для меня стало открытием, как трудно сблизиться с другими. Я пытался быть общительным и весёлым, но просто-напросто оказывался вне всех бесед. Все в кружке на меня забили.
Если твои друзья остаются с тобой, то ты — счастливчик, потому что со мной такого никогда не случалось.
— Да не бывает никаких подруг! Все бабы одинаковые. Если тебе плохо, они все тебя жалеют, успокаивают и мечтают вместе с тобой о том, чтобы тебе было хорошо. Но если, не дай бог, тебе хорошо, то они все начинают мечтать об обратном — чтобы тебе было плохо, и делают для этого всё возможное. Я эту школу тысячу раз прошла и всю кухню так называемой женской дружбы знаю.
Cлайд с цитатой