Со временем шок преобразится во вдохновение. Ты почувствуешь потребность потягаться с этим совершенством.
Любопытство — самая мощная движущая сила вселенной, ведь она способна преодолеть две её величайшие тормозящие силы — здравый смысл и страх.
Со временем шок преобразится во вдохновение. Ты почувствуешь потребность потягаться с этим совершенством.
Любопытство — самая мощная движущая сила вселенной, ведь она способна преодолеть две её величайшие тормозящие силы — здравый смысл и страх.
— Гм… ну надо же. И куда же мы пойдем?
— В подвал.
— В замке есть подвал?
— Конечно, — отозвался Гомунколосс. — В любом страшном замке есть подвал.
Наверх. Я уже едва верил, что подобное направление вообще существует. В последнее время я хотел только наверх, но получалось лишь дальше вниз.
... Всё же истина дороже, поэтому хорошая или дурная эта пачкотня, она тоже достояние читающей общественности.
На чужбине мы всегда ведём себя сдержанно, среди прочего потому, что в чужие края едешь не затем, чтобы общаться с себе подобным.
— Ночевать ты будешь в этом помещении.
— Здесь? С живыми книгами! Почему?
— В наказание. Ты хотел сожрать одну из них.
— Но я едва не умер от голода и жажды! Потому что ты бросил меня одного.
— Это не повод поедать моих подданных. Даже мысленно!
Действительно хорошие вещи редко получают признание сразу после написания. Лучшие писатели умирают бедными. Плохие зарабатывают деньги. Так всегда было.