Ты понимаешь, как сильно любишь человека, когда раскрываешь ему душу и рассказываешь о прошлой жизни.
Возможность говорить откровенно... Это жизненно важно для любви.
Ты понимаешь, как сильно любишь человека, когда раскрываешь ему душу и рассказываешь о прошлой жизни.
— Жаль, ты не любишь меня как она.
— Вы хотите, чтобы я лгала вам? «О, вы похожи на ангела, спустившегося с небес, ваше величество». Нет, иногда, вы похожи на барсука и можете не сомневаться, что я скажу вам это.
— Зачем?!
— Затем, что я не солгу — это любовь.
— Я люблю её, ты и представить себе не можешь, что это такое.
— Не открывай мне своё сердце, маг. Не то я рано или поздно его у тебя вырву.
— Ты с ним — потому что он появился первым?
— Да... И я люблю его. И тебя я тоже люблю, и мне нравится, что можно сейчас сказать правду. И мне нравится преданность, верность... и вся эта фигня. Даже сейчас.
Ты будешь думать, что я жестока, самолюбива. Да, это верно, но таково уж свойство любви: чем она жарче, тем эгоистичнее. Ты не представляешь, до чего я ревнива. Ты полюбишь меня и пойдешь со мной до самой смерти. Можешь меня возненавидеть, но все-таки ты пойдешь со мной, и будешь ненавидеть и в смерти, и потом, за гробом.
Очень легко думать о любви. Очень трудно любить. Очень легко любить весь мир. Настоящая трудность в том, чтобы любить реальное человеческое существо.
Когда «Beatles» распалась, мы оставались на равных. Джордж занимался своим делом, Джон — своим, я делал свои дела, а Ринго — свои. Все было как в лучшие времена. Потом Джона убили, и на волне чистого ужаса он стал мучеником — как Кеннеди. После этого люди стали говорить: он и был воплощением «Beatles». И в этот момент я, Джордж и Ринго пожали плечами: «Послушайте, но ведь год назад мы все были равны».