Теренс Уайт. Рыцарь, совершивший проступок

Хаос души и тела; возраст, в котором плачут при виде заката или блеска полной луны; обилие путаных надежд и верований — в Бога, в Истину, в Любовь, в Вечность; умение увлекаться красотою вещей; сердце, способное страдать и переполняться; радость, столь радостная, и печаль, столь печальная, что между ними могли бы разместиться целые океаны; и чтобы уравновесить эти прекрасные качества — непристойно выставляемое на показ себялюбие; неугомонность, неспособность утихомириться и перестать, наконец, докучать зрелым людям; дерзкие препирательства по поводу отвлеченных понятий, скажем, по поводу Красоты, как будто они представляют для зрелых людей какой-нибудь интерес; совершенное отсутствие опыта по части замалчивания правды, человеку зрелому не понятной; общая возбудимость, надоедливость и несоответствие принятым формам проявления седьмого чувства.

0.00

Другие цитаты по теме

В наши дни, дети не любят историй, начинающихся словами: «Когда я был молодым».

Утрачена в бесплодных испытаньях

Была моя неопытная младость,

И бурные кипели в сердце чувства

И ненависть, и грезы мести бледной.

В юности сердце играет чуть больше фортиссимо, нежели голова.

Это только кажется, что молодость живет мечтами. Самые вкусные мечты  — в старости.

Одиночество юности, у которой впереди вся жизнь, вовсе не похоже на одиночество старости, у которой впереди только могила.

Самая неразрывная дружба есть та, которая начинается в юности, — неразрывная и приятнейшая.

Прошло много ли мало -

снова стон из тумана:

«Разве я понимала?

Разве я понимала?»

Где-то в Тьмутаракани

в номерах у вокзала -

«Я была молодая.

Разве я понимала?»

Непонятная сила, что казалась романом, -

«Один раз я любила.

разве я понимала?»

Вы без труда можете себе представить, какого рода чтение подбирает двадцатилетний юноша для восемнадцатилетней девушки. Мысль, что я поступаю точно так же, как самый обыкновенный молодой человек, доставила мне чрезвычайное удовольствие.

— По-вашему, обязательно нам каждый вечер напиваться? — спросил меня как-то утром Себастьян.

— По-моему, обязательно.

— И по-моему, тоже.