— Знаешь, как я называю мужика, который признаёт, что готов на всё ради любимой?
— Как?
— Мужиком!
— Знаешь, как я называю мужика, который признаёт, что готов на всё ради любимой?
— Как?
— Мужиком!
— Но мы можем что-нибудь еще сделать?
— Можем помолиться...
— Вервольф и вампир? Да кто нас послушает...
— Говорят, что всегда нужно следовать зову сердца. А вдруг оно говорит «Повторяй одну и ту же глупость снова и снова»? Может, сердцу вообще не стоит доверять, а лучше прислушиваться к разуму?
— Тебе больно. И ты сейчас злишься. Я понимаю, знаю, каково это...
— Нет, я все вижу четко!.. Хватит с меня драм! Хотелось бы, чтобы и тебе они надоели.
— Но сердцу не прикажешь! Бог свидетель, я старалась!
— Ну так старайся сильнее.
Даже разум –
Сердцу не указка,
Всякое бывает в долгий век...
Женщину,
Манящую, как сказка,
Полюбил женатый человек.
Но ушел он от слепой удачи,
Чуть не задыхаясь от тоски...
Верно все..
А может быть, иначе –
Сильный поступает по-мужски!
Общество в целом не может решить, как же быть с мужчинами. Потратив последние тридцать лет на то, чтобы сделать мужчин более осмотрительными, тонко чувствующими, легко управляемыми и даже женственными, теперь оно ругает их за то, что они утратили мужественность. «Куда подевались настоящие мужчины?» — вот расхожая тема для ток-шоу и книг наших дней. «Но вы же попросили их стать похожими на женщин», — хочется ответить мне. В результате мы наблюдаем такое размывание границ между полами, какого мир еще не видел.
Человек он был в высшей степени солидный и установившийся. Постановка его в свете и обществе давным-давно совершилась на самых прочных основаниях. Себя, свой покой и комфорт он любил и ценил более всего на свете, как и следовало в высшей степени порядочному человеку. Ни малейшего нарушения, ни малейшего колебания не могло быть допущено в том, что всею жизнью устанавливалось и приняло такую прекрасную форму.
Казаться привлекательным мужчиной и быть привлекательным мужчиной — две большие разницы.
Все говорят, что ты упрям и груб —
Мужик, мол, от подметок до прически!
А мне не оторвать горящих губ
От губ твоих, насмешливых и жестких.
Пускай кому-то мил субтильный шик
и жиденькая сладость лимонада.
Да, грубый.
Да, упрямый.
Да, мужик!
Мужик, мужик...
А что мне, бабу надо?!
Ему нужна была мужская жизнь, мужская компания, и он таскался по грузовым парковкам, размахивая руками, жестикулируя, стараясь отыскать своих приятелей, делая тайные знаки, как мужчина мужчине, мол, пора устроить перекур и почесать языком, я одинок, мне нужна компания, но это не значит, что я из «таких».