Гони природу, — всё равно
Войдет не в двери, так в окно!
Сию природу в нашу плоть
С рожденья вкоренил господь:
До гроба к женам оттого
Влечет мужское естество.
Не стало бы без вожделенья
Земному животу продленья!
Гони природу, — всё равно
Войдет не в двери, так в окно!
Сию природу в нашу плоть
С рожденья вкоренил господь:
До гроба к женам оттого
Влечет мужское естество.
Не стало бы без вожделенья
Земному животу продленья!
В ряде случаев нам удаётся развить, захиревшие было зачатки гетеросексуального влечения, имеющиеся у каждого гомосексуала.
Она была вся кругленькая, выглядела мягкой, но эта мягкая округлость была приятна. Как масленая булочка. Нет, не жирная. Сбитая. У неё было ровно столько лишней плоти, чтобы убрать углы и оставить округлости. Даже там, где у женщин бывают углы, линия скулы, костяшки пальцев и даже локти, у мисс Маффин были круглыми. Какое то мгновение он ощутил боль, такую острую... Он хотел её — и будь что будет. Чудесное чувство. Необычное. Яркое. Он хотел вжаться в её мягкость, утонуть там. И все её округлости словно были созданы, чтобы утолить его печали.
Как много придумано слов для простого, дикого, жестокого влечения двух человеческих тел друг к другу.
Чарли, протягивая Кейт майку:
— Кажется, кто-то что-то потерял!
Кейт, смущённо:
— На ней были пчёлы.
Чарли:
— Зато под ней...
Флоты — и то стекаются в гавани.
Поезд — и то к вокзалу гонит.
Ну а меня к тебе и подавно —
я же люблю! —
тянет и клонит.
И все ж тоска неодолимая
К тебе влечет: прими, прости.
Не ты ль одна у нас родимая?
Нам больше некуда идти.
Так, во грехе тобой зачатые,
Должны с тобою погибать
Мы, дети, матерью проклятые
И проклинающие мать.
Влечение.
Было трудно думать. Со стольких сторон, так много разных значений и уровней. Не то же самое, что и любовь, но закручивается так же сложно.