вещи

Глупо думать, что мы покупаем вещи. Мы им продаёмся.

Когда приезжали пожарные, дом был уже пуст. Никому не причиняли боли, только разрушали вещи. А вещи не чувствуют боли, они не кричат и не плачут, как может закричать и заплакать эта женщина, так что совесть тебя потом не мучила. Обыкновенная уборка, работа дворника.

Удивительно, как меняется облик комнат с исчезновением хозяина. Если он ушел ненадолго, то кажется: мебель, шторы, шандалы, каминные щипцы и прочее его просто ждут, но если с хозяином приключилось несчастье, вещи словно умирают. Их сразу покрывает паутина отчаяния, ненужности. Лист бумаги на столе — он уже мертв, словно знает, что на нем никогда ничего не напишут, брошенная на канапе перчатка еще хранит воспоминание сжатой в кулак руки хозяина, но каждому ясно — она отслужила свое, все эти стулья растащат и обобьют другой тканью, а стоящая на краю полки ваза уже сейчас готова к самоубийству, вот вот грохнется вниз и превратится в груду черепков. И только книги имеют вид безучастный. У них нет хозяев, они принадлежат всем и никому, и даже если временный их обладатель тщеславно украсил переплет своим экслибрисом, это напрасные потуги, книги переживут его, как бы не был долог его земной путь.

... старые вещи врастают в сердце и память, так что их уже не потеряешь, даже если не можешь больше ничего делать.

I would stand in line for this

There's always room in life for this

Замечали, что дома есть очень много вещей, которые мы уже не используем, но и не выбрасываем? Например, велотренажёр. Ребята, если вы увидите на сайте «Авито» объявление по продаже б/у велотренажёра, то он не б/у. Он прям нули. Единственное, что на нём делали — это сушили полотенца. Вообще замечали, что в квартирах, в которых есть велотренажёр, обычно живёт не самая спортивная семейка, а в квартирах, в которых есть пианино, не самая музыкальная семья?

... вещи и идеи, что любимы и лелеемы людьми, можно эксплуатировать, обесценивать, растрачивать и уничтожать.

Чтобы найти потерянную вещь, нужно просто обыскать все места.

Иногда самый надежный способ спрятать вещь — оставить её на виду.

Единственное, что до сих пор привязывает меня к вещам, — это некая жажда, унаследованная от предков, чье любопытство к жизни было доведено ими до бесстыдства.