вечность

Он готов поверить, что Бог есть любовь, но диву даешься, как любящий и всеблагой Бог мог сотворить мужчину и женщину достаточно разумными, чтобы высадиться на Луне, и достаточно бестолковыми, чтобы в конце концов не перестать возлагать надежду на такие понятия, как «отныне и вовек».

«Мы все друг на друга похожи, все укрылись, как за стенами замка, гордостью от того, что живём на свете. А у нас всего два выхода: принять безропотно непонятную фатальную неизбежность или продлить момент счастья за черту неиспытанного. Или сократовская обречённость, или христианская надежда. Выбирать приходится одну из двух подлостей!.. Если человек не хочет сдаваться, он оказывается изолированным от остального мира и сходит с ума...»

— А ты веришь в Бога? — вдруг спросил он.

И стал в надежде ждать, как облегчения, её «да», чтобы удостовериться, что вера граничит с безумством.

— Как же я могу в него верить? Ведь он убивает меня! — ответила она. — Что это за Бог, который, как говорят, создал меня по своему подобию, а вечность припас для себя одного? Если он и существует, мне он не друг.

Произнося слово «увековечить», мы даже не задумываемся, насколько смертны памятники. Как бы ни были они «ориентированы на вечность», средняя продолжительность их жизни соизмерима с человеческой.

Я буду молчать и смотреть на горизонт,

В ту точку, где земля сходится с небом.

Всё меняется, всё течёт, но одно

Навсегда останется неизменным.