Однажды, услышав сказанное себе вслед: «Великая старуха», Раневская резво (насколько возможно) обернулась и поправила говорившую:
– С первым согласна. Со вторым нет!
Чуть подумала и вздохнула:
– Впрочем, и с первым тоже… До величия мне еще играть и играть.
Театральные кулисы — это что-то вроде маленького городка. Люди болтают, но не всегда сами знают о чём.
Театр — это длинные дистанции и маленькая зарплата. Я нежно люблю актеров, которые работают в театре. Они каждый день раздеваются на сцене в духовном плане догола. Это требует колоссальной энергии.
— Театр — это обман, — печально сказал Паклус.
— Нет, что вы! Театр — это мечта. Это иллюзия. Это обоюдное волшебство доверия!
Это не театр, а дачный сортир. В нынешний театр я хожу так, как в молодости шла на аборт, а в старости рвать зубы. Ведь знаете, как будто бы Станиславский не рождался. Они удивляются, зачем я каждый раз играю по-новому.
Как бы плохо ни играли в этом сезоне, в следующем обязательно найдется кто-нибудь, кто сыграет еще хуже.
Было нечего терять,
стало нечего найти.
Для кого играть в театр,
когда зритель не на «ты»?
Театр может сотворить с человеком чудо. Он вдруг начинает понимать те вещи, которых раньше не понимал… Искусство театра меняет характер.
— Что в вашей жизни для вас Московский театр сатиры?
— Это мой дом, никуда уже не деться. Своя семья, свои горечи, свои победы, неудачи. В общем, дом.
Cлайд с цитатой