Пускай ты прожил жизнь без тяжких мук, — что дальше?
Пускай твой жизненный замкнулся круг, — что дальше?
Пускай, блаженствуя, ты проживёшь сто лет
И сотню лет ещё, — скажи, мой друг, что дальше?
Пускай ты прожил жизнь без тяжких мук, — что дальше?
Пускай твой жизненный замкнулся круг, — что дальше?
Пускай, блаженствуя, ты проживёшь сто лет
И сотню лет ещё, — скажи, мой друг, что дальше?
Как странно: мы думаем, что смысл жизни в достижении каких-то там целей, идеалов, открытий, и лишь теряя близких нам людей, понимаем, что без них и сама жизнь теряет этот самый смысл. Что именно в них, в этих людях, и заключается наша жизнь.
Если мы будем слишком заинтересованы в придании жизни смысла, то помешаем природе действовать, и будем не в состоянии прочитать знаки Бога.
У нас есть хотя бы иллюзия, что мы рождаемся не только для того, чтобы стать звеном в цепочке поколений и лечь в землю. У кого-то иллюзия денег, у кого-то иллюзия власти, у кого-то иллюзия творчества.
Отсюда, наверное, и смущение при встрече с людьми, уже утратившими свои иллюзии, чья жизнь свелась к простейшим функциям: есть и пить, спать и совокупляться, затуманивать разум алкоголем или наркотиками.
Найти себя — это не смысл жизни, это дополнительный бонус. Смысл же в процессе, жить нужно так, чтобы каждая минута доставляла удовольствие и радость, чтобы всегда сохранялось ощущение, это день прожит не зря. А чтобы это происходило, нужно четко понимать, что именно доставляет удовольствие.
Когда я был маленьким, папа каждый вечер перед сном садился на край моей кроватки. И он говорил мне: «Перси, если ты завтра не проснешься, если так выйдет, что сегодня твой последний день на земле, гордился бы ты тем, что успел в этой жизни. Потому что, если нет, то пора что-то в жизни менять».
— Ты выполнил работу, Джордж?
— Нет.
— Почему нет?
— Я был подавлен.
— О, да? Почему же?
— Потому что я осознал, что однажды умру.