смерть

Прошло еще немало времени, прежде чем мы поняли, что по-настоящему опасно не то, что немцы пишут, а то, что могло случиться с каждым из нас совершенно неожиданно, как гром среди ясного неба, без всякого предупреждения или распоряжения.

В самые суровые морозы в Варшаву из западных областей Польши стали приходить транспорты с евреями. Живыми до конечного пункта добирались немногие. Их долго везли из родных мест в телячьих пломбированных вагонах, без еды, воды и тепла. Когда транспорты прибывали на место назначения, в живых оставалось не больше половины отправленных, да и те с тяжелыми обморожениями. Умершие, одеревенев на холоде, стояли в тесной толпе среди живых и валились на землю, как только открывали засовы вагонов.

В тот год осень затянулась, но к концу ноября солнце стало проглядывать всё реже, зарядили холодные проливные дожди — в один из таких дней смерть впервые прошла совсем рядом с нами.

Это несчастный случай. Его жизнь оборвалась, наши – нет. Он словно размытый силуэт в окне дома напротив. Именно так я о нем думал, чтобы не свихнуться.

Я скорее умру от страсти, чем от скуки.

Неприлично дело свободы Отечества и водворения порядка начинать беспорядками и кровопролитием.

— Павел Валентинович, помогите мне с девушкой познакомиться.

— А чё так скромно, с одной? Хочешь с четырьмя?

— С четырьмя? Давайте!

— Ну тогда НА тебе фамилии, пробивай. [дал лист]

— Так... Шитова Вероника, Скворцова Анна, Маина Альбина и Веснина Ксения. Ого!

— Что?

— Так они же все мёртвые. Покончили с собой в ванной.

— Да ты что, быть не может!

— Пал Валентинович, ну и шуточки у вас...

— Это не шутки, Саш. У нас новый материал.

Ах, как славно мы умрём!

Умирать не страшно. Страшно сознавать, что чего-то хорошего больше в твоей жизни не будет.

Выпьем шампанского и застрелимся!