счастье

Клоун, ради того, чтобы развеселить других, ты можешь причинить боль самому себе, но ты никогда не причинишь боль другому, чтобы сделать себя счастливым.

— После стольких тысяч лет веры в Бога у человека нет доказательств того, что душа бессмертна.

— Погоди, раз ты не веришь в рай, во что ты веришь?

— Во что я верю? В жизнь! Это единственное, что у нас есть. Надо наслаждаться ею и не жертвовать ей ради жизни после смерти. Мы должны жить как можно более счастливо. В первую очередь сами, а потом помогать счастью всех, кто нас окружает.

— Что нужно, чтобы жить счастливо?

— Нужно делать то, что приносит удовольствие, и избегать того, что приносит боль. И знать меру.

— Какую?

— Не приносить страдания и вред. Никому. Даже самим себе.

Видишь ли, я был Ником Валентайном, у меня была его память, его страхи, все несбывшиеся надежды, а потом я узнал, что это все даже не мое. Добро, что мы творим — вот что наше, и ничье другое. И даже, если это единственное, что я когда-нибудь смогу считать своим, не Ника, не Института, а своим, тогда я смогу умереть счастливым.

Иметь в себе самом столько содержания, чтобы не нуждаться в обществе, есть уже потому большое счастье, что почти все наши страдания истекают из общества, и спокойствие духа, составляющее после здоровья самый существенный элемент нашего счастья, в каждом обществе подвергаются опасности, а потому и невозможно без известной меры одиночества.