правда

Всегда говорю правду в глаза, но и за глаза правды не меняю.

— С тобой ничего не случится?

— Со мной ничего не случится, — ответил он и добавил: — Но я умру. И то и другое — правда.

Правда сделает вас свободным. Свободным для поиска новой работы.

Как я уже сказал, порою случается так, что в какой-то момент правда решает выйти из тени. И чаще всего она сама выбирает, кому открыться. Хочу верить, что сегодня ее выбор был верным…

Нет ничего плохого в тайне, если правда причинит кому-то боль.

Существует только одна нравственность — это правда, только одна безнравственность — ложь.

Я достаточно разбирался во взрослых, чтобы понимать — если я всё-таки расскажу, мне вряд ли поверят. Мне и так не особо верили, даже когда я говорил правду. С чего бы им верить, когда на правду совсем не похоже?

Ты праведный, добрый? Ты уверен в этом? Тебя все любят? Знай, что я тоже таким был. Думаешь, ты будешь меньше страдать потому, что уважал добродетель, правду?

– Вчера я весь день читала твои романы. Нет, не волнуйся, только старые. А потом критику.

– Да? – спросил я.

– Ты знаком с критикой?

– Мало. Что про меня пишут?

– Не про тебя лично. Но твои романы несколько раз упоминают. В критических статьях, где анализируется полицейский алгоритмический роман.

– И как критика?

– Ругают тебя, Порфирий. Понятно. В таких случаях сразу нужно решить, как реагировать – принять одну из человеческих линий поведения или говорить объективную правду.

Человеческая линия сводится к демонстрации уязвленной заинтересованности, мимикрирующей под надменность. Она требует больше ресурсов и нуждается в постоянных отскоках в сеть. Из уважения к собеседнику лучше вести себя именно так, но сегодня слишком много сил уходило на бакенбарды и волосы, и я не был уверен, что потяну. Придется, наверно, говорить правду.

– Пусть ругают.

Война — это не способ защититься или доказать свою правду, война — это способ убить тех, кто с ней не согласен.