Не рассекай дорог своих,
не властвуй над душой таланта,
зажги огонь, чтоб не утих,
не обижай комедианта.
Создав шедевр от Творца,
ты отдохни, пускай дивятся,
не раскрывая их лица,
ты в тайне можешь оставаться.
Есть большее, о чем радеть,
есть лучшее, к чему стремиться,
пускай из слов плетется сеть,
их называют небылицы.
— Никто не знает. — Задумчиво сказала Афина. — Может быть, мертвецам не нравится сгорать — даже в твоём волшебном огне, просто мы не слышим их протестов...
— Глупости! Мёртвые которым посчастливилось уйти отсюда через те двери, которые открывает огонь, никогда не жалуются, что им устроили плохие похороны. Пожалуй, им действительно всё равно, — сказал я. Мне не понравился её недоверчивый взгляд, и я добавил: — Не забывай: когда я говорю о мёртвых, я знаю, что говорю!
Дамы и господа, и весь экипаж, если выглянуть с правой стороны судна, можно заметить, что правое крыло в огне.
– Вероника, добро пожаловать в Речных Лисичек. Бетти... удачи в следующий раз.
– Погоди... что? Почему? Потому что ты не смогла превратить Бетти в стерву?
– Мне нужны девочки с огнём в команде.
– Я знаю, что тебе нужно, Шерил. Потому что знаю, кто ты. Ты предпочитаешь, чтобы люди тебя боялись, а не любили, поэтому ты используешь страх и запугивание. Ты богата, так что тебя никогда не привлекали к ответственности, но я живое доказательство, что эта уверенность, это право, которое ты носишь на голове, словно корону, оно не на долго. В итоге, придёт расплата. Или, может, эта расплата уже настала, и, может, эта расплата – это я. Бетти и я идём в комплекте. Хочешь одну – берёшь обоих. Ты хотела огня? Извини, Шерил-бомбочка, моя специальность – лёд.
Огонь — это нечто краткое, временное, самая суть скоротечности бытия. Он появляется внезапно, с ревом врывается в жизнь, когда соединяются горючий материал и высокая температура, жадно пляшет, пока все вокруг него чернеет и свертывается. Когда пищи не остается, он умирает, не оставляя после себя ничего, кроме золы — остатков дерева, листьев и бумаги, которые оказались слишком нечистыми для горения, слишком недостойными того, чтобы присоединиться к огню в его пляске.
– Где нашёл спичку?
– Их всегда можно найти.
– Прекрасно, да? Но не так прекрасно, как пламя над целым домом.
– Это несчастный случай.
– Разумеется.
– Ты меня не знаешь. Думаешь, я хотел убить семью?
– Думаю, ты был очарован топливом для зажигалки отца. Думаю, ты был очарован танцующим пламенем. Но потом понял, что не можешь подчинить его, и убежал. Не разбудив никого. В тот момент ты думал только о своей шкуре. Чтобы без несчастных случаев, пока меня нет. Устроишь – я найду тебя и убью.
– Говоришь, как мой отец.
Её жасминная кожа
светилась жемчугом тёплым,
нежнее лунного света,
когда скользит он по стеклам.
А бедра её метались,
как пойманные форели,
то лунным холодом стыли,
то белым огнём горели.
Между водой и женским началом существует явное сообщничество, как между мужским началом и огнём.
Иногда наш огонь гаснет, но другой человек снова раздувает его. Каждый из нас в глубочайшем долгу перед теми, кто не дал этому огню погаснуть.
Cлайд с цитатой