общество

Если внушить одну и ту же иллюзию нескольким людям — так, чтобы они разделяли ее полностью, — для них она станет реальностью уже не субъективной, а объективной. Общей для всех. Это будет реальность, где они окажутся вместе. Они вступят в общение и начнут обсуждать свою коллективную галлюцинацию, укрепляя её каждой связанной с ней мыслью и сказанным про нее словом. Чем сильнее они будут убеждены в ее подлинности, тем прочнее и непоколебимее сделается их новый мир.

— Смотри, как живет привилегированный класс. Держится за свои мелкие удобства, пока остальные страдают — всего в нескольких метрах за баррикадой!

— Никто не выбирает, по какую сторону стены ему родиться...

— Я виню их не за эгоизм, сестричка. Их губит стремление забыть все неприятное...

Если говорить откровеннее, хоть вы и стремитесь к свободному образу жизни, выдвигая собственные жизненные ценности, общество вам не позволит достичь этого. Торчащий гвоздь забивают.

Скидывая с плеч обязанности и получая взамен право требовать благ от государства, человек добровольно отдает ему и свою свободу. И требует все громче, и винит государство, что благ мало... А их мало, потому что государство не умеет и не должно уметь их производить.

Я не люблю выходить в свет, не люблю, когда меня узнают. Не хочу, чтобы на меня смотрели. Я очень не люблю выходить на сцену, но, тем не менее, я же мазохист, и это идеальное наказание.

Об уровне развития общества надо судить по его заключенным. Я бандит и наркоман, в общем, достойный человек.

За выбором друзей следует выбор общества. Приложи все усилия, чтобы общаться с теми, кто выше тебя. Это поднимет тебя, тогда как общение с людьми более низкого уровня вынудит тебя опуститься, ибо каково общество, в котором ты находишься, таков и ты сам.

Демократия — это тирания большинства. Если толпа решила распять кого-то, кто отличается от неё, то с этим ничего поделать нельзя. Так уже не раз было и ещё не раз будет. Одиночки не побеждают.

Все в один голос твердят, что рассудительность и справедливость — нечто прекрасное, однако в то же время тягостное и трудное, отличаться же разнузданным и несправедливым приятно и легко и только из-за общего мнения и закона считается постыдным. Большей частью говорят, что несправедливые поступки целесообразнее справедливых: люди легко склоняются к тому, чтобы и в общественной жизни, и в частном быту считать счастливыми и уважать негодяев, если те богаты и вообще влиятельны, и ни во что не ставить и презирать каких-нибудь немощных бедняков, пусть даже и признавая, что они лучше богачей.

Привычное, давно отлаженное расписание миллионов дней — самая лучшая и защищенная жизнь для целого трусливого общества. И любое исправление в этом расписании равносильно хаосу.