молодежь

... нынешняя молодежь никогда и ничего не задумывает, все происходит само собой. Сегодня ты — свободный орел, а завтра — окольцованный сокол. Одно слово — женщины!

Некоторые умирают в семнадцать лет и откладывают похороны до тех пор, пока им не стукнет семьдесят семь. Я вижу много мертвой молодежи и много живых стариков.

Нам так нужны стабильность и неодиночество. Хочется прочной колеи, по которой покатится жизнь — любовь, женитьба, общее взросление и новая совместность. Откуда это возьмется в 18-25, а то и в тридцать лет?

У нас, стариков, за молодых душа ноет, а молодые ноют, что мы их душим, и ничего тут не попишешь.

Доверчивых подростков имеют взрослые -

Я всё это понял слишком поздно...

Только после того, как сам кричал когда-то: «Punk not dead!»

Я не хочу вас обманывать, белые дети -

Нет никакой культуры, нет никакой One Love.

Это — бизнес на гормональном взрыве юных голов.

Молодые люди приходят в мир, который создан не ими и не для них. Он создан предыдущим поколением для себя. Им этот мир не очень нравится, что вполне естественно. Они хотят другого мира, более приспособленного к своим запросам, поэтому молодёжь всегда начинает с отрицания предыдущего мира. Это отрицание может быть выражено в крайних формах — в виде молодёжных революций. Можно их погасить? Да, можно! Если предложить молодёжи идею нового мира, нового будущего. Это позитивирует энергию молодёжи. В чём тут трудность? А трудность заключается в том, что молодёжь не способна сформулировать такую идею, просто нет образования. Молодёжь способна только порождать энергетику и ничего более.

Или я старею и глупею, или нынешняя молодёжь ни на что не похожа! — сетовала Раневская. — Раньше я просто не знала, как отвечать на их вопросы, а теперь даже не понимаю, о чём они спрашивают.

Костюмы французские, мысли французские, чувства французские! Вы вот Метивье в зашей выгнали, потому что он француз и негодяй, а наши барыни за ним ползком ползают. Вчера я на вечере был, так из пяти барынь три католички и, по разрешенью папы, в воскресенье по канве шьют. А сами чуть не голые сидят, как вывески торговых бань, с позволенья сказать. Эх, поглядишь на нашу молодежь, князь, взял бы старую дубину Петра Великого из кунсткамеры, да по-русски бы обломал бока, вся бы дурь соскочила!

Если бы старики все забывали, молодые ничего бы не помнили.