книги, литература

Ничего нет важнее книг в книжном магазине. Магия написанных слов. Миром правят знаки. Сказано было, что посредством слов, имеющих противоположный смысл, часто открываются тайны мира. Слово «биос» означает и «лук», и «жизнь» одновременно. Хотя лук и жизнь кажутся не связанными друг с другом, они ведут к одному и тому же, к «смерти». Удивительные вещи говорили древние.

Со мной гораздо чаще происходит следующее: берёшь новую книгу, а читаешь то, что читал уже сотни раз.

Вопрос не в том, есть ли у меня время читать (время, которого, кстати, никто мне не даст), но в том, подарю я себе или нет счастье быть читателем.

«Братья Карамазовы» и вообще Достоевский, это вершина актерского напряжения. Не постижения – постичь этот мир, может быть, дано только гению, адекватному Федору Михайловичу. Мы можем только приблизиться к пониманию Достоевского. Для актера проба, так сказать, пера на Достоевском – великая школа. Нынче мало кто читает Достоевского, а если и читают, то редко. А читать его надо, ибо там можно найти освещение того, что происходит сейчас по крайней мере в душах людей…

Случайно попала в руки «Анна Каренина» Толстого. Помню новизну и необычное удовольствие, которое доставлял роман. Впервые читал книгу, которая была как море — ноги не доставали до дна. И это впечатление осталось навсегда. Великое художественное произведение — это когда ноги не достают до дна.

— Что вы сейчас читаете?

— Что я читаю?

— Что лежит на прикроватной тумбочке?

— Интересный вопрос... бутылка пива, сигареты... и аккомодатор.

Последний день надо прожить, как последний: отпустив желания на волю, забыв о принципах. Если не будет «завтра», не будет боли и сожалений, но останется радость от того, что хоть на один день стал самим собой, без боязни сделать неправильный шаг и вызвать осуждение

Одна из самых странных вещей на свете: почему при покупке книг нам часто дарят линейки, наклейки, календарики и прочую ерунду, хотя должны выдавать чай с малиновым вареньем, а в особых случаях еще и плед?

Мораль: когда здания исчезают, только книги могут хранить о них память. Вот почему Хемин-гуэй перед смертью писал о Париже. Потому что он знал, что книги прочнее зданий.