книги, литература

Нет, нет, книги не выложат вам сразу все, чего вам хочется. Ищите это сами всюду, где можно, — в старых граммофонных пластинках, в старых фильмах, в старых друзьях. Ищите это в окружающей вас природе, в самом себе.

— «Он обернулся, и в комнату вошла она. Длинные стройные ноги. Короткая юбка... А выше — полные, круглые груди — словно две дыни. Налитые, сочные, плотные...»

— Что? Словно дыни? Вечно у тебя сравнения с овощами. А дыни какого сорта? Канталупы? А может, лучше — арбузы?

— Дура, это литература! Люди любят такие сравнения. Они создают настрой.

— Глупость какая-то.

— Это чувственно, романтично!

Сначала мысль воплощена

В поэму сжатую поэта,

Как дева юная, темна

Для невнимательного света;

Потом, осмелившись, она

Уже увертлива, речиста,

Со всех сторон своих видна,

Как искушенная жена

В свободной прозе романиста;

Болтунья старая, затем

Она, подъемля крик нахальный,

Плодит в полемике журнальной

Давно уж ведомое всем.

Современный человек находится перед Гималаями библиотек в положении золотоискателя, которому надо отыскать крупинки золота в массе песка.

Хорошая проза подобна айсбергу, семь восьмых которого скрыто под водой.

Никто, кроме меня, не знал, о чем и как я пишу. Сам я всегда знал: хорошо и точно я написал или нет. Никто другой не смог бы этого сказать. Если я считал, что получилось хорошо, мне было совершенно все равно, кто что мог подумать.

Каждый раз, когда я читаю книгу, создается такое впечатление, что автор крадет часть меня.

Когда мне было 19 лет я не мог поступить в колледж: я был из бедной семьи. Денег у нас не было, так что я ходил в библиотеку. Три дня в неделю я читал книги. В 27 лет вместо университета я окончил библиотеку.

Писатель создает книгу из ничего, вычерпывает ее из себя. Он все равно что паук, только вся паутина находится внутри его тела.

Все плохое во мне — от визуального влияния. Все лучшее во мне создано литературой.