христиaнствo

Христопоклонники, вот вам вопрос наш

Пусть на него ответит, тот кто сможет:

Если господь погиб от рук злодеев

Что за господь такой скажите все же?

И разве Он доволен их поступком?

Коль так, тогда они блаженны тоже?

А если он разгневан их деянием,

Тогда они сильней Его, похоже?

И значит мир без Господа остался,

Того, кто отвечать и слышать может?

И значит семь небес осиротели,

Когда в сыру землю он был положен?

Осталася Вселенная без Бога

И управителя – прибит ведь он же?

Как ангелы могли его оставить

Без помощи, увидев слезы божьи?

Как выдержали деревяшки бога,

Когда затылком был к доске приложен?

И как к нему приблизиться железо,

И как его пробить и ранить может?

И как могли враги его руками

Ударить, прикоснувшись к его коже?

И сам Христос – себя ли оживил он?

Иль воскресил его другой бог все же?

Как может быть: земля покрыла бога

И даже чрево было ему ложем?

Пробыл он девять месяцев во чреве

Во мраке кровь его питала тоже

Через отверстие младенец вышел

Сосок груди ему был в рот положен

Он ел и пил, и как другие люди

Нужду справлял – и это бог твой тоже?

Бог выше измышлений христианских

Христианин за это будет спрошен!

Крестопоклонники, и что вам делать:

Орудье смерти чтить или клясть может?

Не будет ли разумно сжечь вам

Орудье смерти или уничтожить?

Коль бог на нем насильно был распятый

И был руками он к кресту пригвозжен?

Тогда сей крест пусть будет вечно проклят

Топчи его, а целовать его не гоже!

Его ты чтишь, а бог на нем унижен

Не друг ты значит, а ненавистник божий

А если поклоняешься кресту ты,

За то, что нес он тело бога все же

Так крест его давно уже утерян

Откуда знаешь, на что он был похожий?

Так как от чего тебе не кланяться могилам

Ведь твой господь в могилу был положен?

О раб Христа опомнись поскорее!

Было начало и конец был тоже...

О христианстве судят по христианам в наш маловерный век, век широко распространенного неверия. В прежние века, в века веры, о христианстве судили прежде всего по его вечной истине, по его учению, по его заветам. Но наш век слишком поглощен человеком и человеческим. Плохие христиане заслонили собой христианство. Дурные дела христиан, их искажение христианства, их насилия более интересуют, чем само христианство, более бросаются в глаза, чем великая истина христианства. И о самом христианстве многие люди нашего века начинают судить по христианам и христианам ненастоящим, внешним, выродившимся.

Tell me, i'm the only one.

Tell me, there's no other one.

Jesus was an only son.

Tell me, i'm the chosen one.

Jesus was an only son for you.

Дух и природа – не для христиан.

Вот где ты уязвим и досягаем.

Мы нечестивцев на кострах сжигаем

За эти лжеученья и обман.

Доказать веру нельзя, можно только показать живым дыханием правды. Убедить можно только убедительностью своего личного счастья в ней, заразительностью своего божественного веселья веры.

Если за две тысячи лет даже в самой христианской среде не выработалось механизма толерантности друг к другу, если само разнообразие христианских церквей разных толков — симптом отсутствия единомыслия — служило источником раздоров и религиозных войн, что же говорить об отношениях с миром внешним, определяемым как «языческий»?

И об истории христианского человечества нельзя судить по внешним делам, по человеческим грехам и страстям, искажающим образ христианства.

Я усвоил только одно: Констанций истреблял свой род и при этом был добрым христианином; а если убийца может быть благочестивым христианином, значит, в этой религии что-то не так.

В чем разница между милостью и благодатью? Милость дала блудному сыну второй шанс. Благодать устроила для него пир...

Социализм есть знак того, что христианство не осуществило своей задачи в мире.