еда

Утром я ничего не мог есть. Только выпил две чашки чаю с хлебом и маслом, с картошкой и сосиской. Потом пошел в школу.

Если организм не очищен, то любое питание приносит ему вред.

Ему действительно было сейчас всё равно: внутри словно что-то сломалось, сдулось; то напряжение, которое питало его силы и благодаря которому он ещё был жив, ушло. Из всех желаний остались только два — спать и есть. Причём спать, почему-то, хотелось сильнее.

Новую пищу можно принимать только тогда, когда из желудка выйдет старая.

Человек! Официант! Почки один раз царице!

— Боже, как хочется есть!

— Здесь нет еды – только выпивка.

— Тогда мне мартини и шесть оливок!

Как приятно наблюдать, как ест голодный человек. Он не жеманничает, не соблюдает приличия, он просто ест.

– Гордость – это, конечно, здорово, – объяснил он, – но колбаса есть колбаса.

Свежие крысы, конечно, предпочтительнее тухлых, с этим не поспоришь. Пугало то, что эти крысы выглядели аппетитнее, чем большая часть подаваемого в мясных рядах.