Знаешь, наверно, мне будет сложно
Понять до конца твою горькую правду.
Но раз в этом мире такое возможно —
Я буду любить наше мёртвое завтра...
Знаешь, наверно, мне будет сложно
Понять до конца твою горькую правду.
Но раз в этом мире такое возможно —
Я буду любить наше мёртвое завтра...
Мы ненавидим то прошлое, то настоящее, в зависимости от обстоятельств, и страшно боимся будущего, потому что ничего хорошего нам там не светит. Вот и маемся.
Бывает грустно человеку,
Ложится в грудь тоска!
Тогда б так слез и вылил реку...
Но высохла река!
Нет дум былых, былой отваги,
И будущность моя
Лежит как белый лист бумаги:
Задумываюсь я...
О! Кто ж тот белый лист испишет
И что напишут в нем?
Слишком хорошо знать будущее — это быть так запертым в своём будущем, что исключается всякая возможность из него сбежать.
Дворник у сточной канавы сгребает опавшие листья
И возводит из них внушительный холм братской могилы,
Где покоятся листья со всех платанов,
Аккуратно расставленных по небу.
В шуршанье метлы сквозит необъятность пространства,
И душа пытается подражать эху.
Шаги всё дальше, дальше от меня,
Их стук стихает где-то в дебрях Леса...
Кричать не имеет смысла,
Всё равно ничего не слышно,
Кроме жалоб Земли.
Она ощупывает вдали,
За миллион лье отсюда,
Свои реки, горы, снега
И следит, чтоб огонь не погас,
На котором варится будущее,
Дожидаясь, когда пробьет его час.
Жидкость будущего времени застывает, и бедный Сван,
оказавшись лицом к лицу с будущей реальностью
Одетты и Форшвшшв Египте, страдает еще мучитель -
нее, чем от своего теперешнего несчастья.