— Хорошо хоть было?
— ... не выспалась.
— Еще не хватало, чтоб ты с мужиком выспалась!
Наташа
Cлайд с цитатой— Я, конечно, понимаю вас, Наташенька! Вероятно, любой бы на вашем месте меня бы немножечко ненавидел.
— Ненависть сильное чувство. По отношению к вам я испытываю отрицательные эмоции, не более того.
— А... ага, понятно... С одной стороны, Наташенька, вы, конечно, немножко правы. А с другой стороны... Ой, как бы вам получше всё объяснить? С другой стороны, вы тоже, наверное, когда-нибудь влюбитесь и тогда совсем пропадёте... Ну, а пропадая, вы же не спросите у предмета вашего обожания, женат он, или там, разведен или вообще неизвестно кто...
— А ты уверена, что он снова не сбежит?
— Знаешь, как говорится, хорошо там, где нас нет. А он побывал там, и выходит, что лучше — где мы есть.
— Ну, как говорится, год не танцую, два не танцую, а …
— А под заслуженную учительницу и безногий запляшет.
Я была мертвой. Возможно, это прозвучит странно, но единственным способом выжить было... прекратить жить. Нет, не накинуть на шею петлю, а прекратить чувствовать, прекратить реагировать.
Я должна тебе кое-что сказать. Я должна это сказать, даже если это будет самым глупым и унизительным поступком в моей жизни. Я люблю тебя. Всегда тебя любила, и даже если уже слишком поздно, я хочу, чтобы ты знал, что самой большой ошибкой в моей жизни было позволить тебе уйти. Ну вот, теперь ты знаешь. Если ты не любишь меня, ничего страшного. Потому что я сказала правду. Я буду знать, я сделала все, что могла, и если ты не любишь меня, это ничего не изменит. Если честно, неправда, что в этом нет ничего страшного. На самом деле это меня, вероятно, убьет. Но я все равно должна была сказать.
— Нет такого препятствия, которое русский человек не смог бы преодолеть и обматерить, — выдала я на ультразвуке.
— Какие там права, — махнула лапкой Наташа. — А ты знаешь, что такое цианамид кальция? Двести грамм на коровник? Или когда в закрытом навозохранилище рассыпляют железный купорос, а улететь уже поздно? У меня две подруги так погибли. А третью, Машеньку, хлористой известью залили. С вертолета. Французский учила, дура... Права насекомых, говоришь? А про серно-карболовую смесь слышал? Одна часть неочищенной серной кислоты на три части сырой карболки — вот и все наши права. Никаких прав ни у кого тут не было никогда и не будет, просто этим, — Наташа кивнула вверх, — валюта нужна. На теннисные ракетки и колготки для жен. Сэм, здесь страшно жить, понимаешь?
— Ага, — сказал я, — холодно. Пока ехал сюда краем уха услышал по радио, что и влажность сегодня большая.
Наташа, широко улыбнувшись, проговорила, сдерживая смех:
— Самая высокая влажность была в том году, когда «Пятьдесят оттенков серого» стали бестселлером.