Клер

— Посмотри на них, Шарль. Как они молоды и красивы, все как один. И ты знаешь, о чем они говорят?

— Нет, — ответил я.

— О своих девайсах, черт подери! Повытаскивали свои дурацкие гаджеты и меряются, у кого из них больше гигов... Ужасно, правда? Как подумаешь, что это им предстоит обеспечивать нашу спокойную старость!

Нет, серьезно, друзья, вы меня огорчаете... Да в вашем возрасте вы должны умирать от любви! Писать стихи! Замышлять Революцию! Грабить богатых! Паковать рюкзаки и уезжать на край света! Пытаться переделать мир! Но гигабайты?! Фу... Даже не знаю... Чего уж тогда не кредиты на покупку жилья?

— ... Если тебя интересует подлинная история, малышка, иди к тому, кто жил в те времена.

— Но это просто точка зрения, не факты.

— Точку зрения и создают все факты, вместе взятые.

Ничего нельзя исцелить, если человек мёртв.

Кто полностью доверяет жизни, тому она волей-неволей отвечает тем же.

– Ну и что в ней такого особенного?

– Лама.

– ?!?

– Лама, три тысячи квадратных метров крытых помещений, река, пятеро детей, десять кошек, шесть собак, три лошади, осел, куры, утки, коза, тучи ласточек, шрамы, перстень, хлысты, мобильное кладбище, четыре печки, бензопила, конусная дробилка, конюшня XVIII века, сложена так, что закачаешься, говорит на двух языках, сотни розовых кустов и потрясающий пейзаж.

– И что все это значит? – она вытаращила глаза.

– Хм! Я смотрю, от тебя толку, как от козла молока…

– Ну и что в ней такого особенного?

– Лама.

– ?!?

– Лама, три тысячи квадратных метров крытых помещений, река, пятеро детей, десять кошек, шесть собак, три лошади, осел, куры, утки, коза, тучи ласточек, шрамы, перстень, хлысты, мобильное кладбище, четыре печки, бензопила, конусная дробилка, конюшня XVIII века, сложена так, что закачаешься, говорит на двух языках, сотни розовых кустов и потрясающий пейзаж.

– И что все это значит? – она вытаращила глаза.

– Хм! Я смотрю, от тебя толку, как от козла молока…

Моё тело хотело ребенка. Я чувствовала себя пустой и хотела, чтобы меня наполнили. Я хотела любить кого-то, кто будет здесь: здесь и всегда. И я хотела, чтобы в этом ребёнке был Генри, и когда его не будет, чтобы он не исчезал совсем, чтобы со мной оставалась частичка его... Гарантия на случай пожара, наводнения, воли Господней.

Подумайте: как бы хорош ни был карточный домик, сколько бы не твердили восхищенные наблюдатели, что построить такое чудо из обыкновенных кусочков глянцевого картона совершенно немыслимо, — не так уж интересно всю жизнь оставаться его гордым создателем и, не щадя усилий, защищать свое творение от сквозняков и неосторожных зрителей. И не потому ли величайшее из искушений, которые посещают строителей карточных домиков, — выдернуть одну карту из самого основания и зачарованно наблюдать, как рассыпается только что созданное твоими руками маленькое чудо.

— Можно мне иногда приходить сюда повидаться с вами?

— Это будет стоить тебе шоколада. — Бабушка улыбнулась. — Я питаю слабость к шоколаду.

— Ба, у тебя же диабет!

— Я стара, девочка, и в любом случае скоро от чего-нибудь умру. Почему бы не умереть от шоколада?