Фауст

В любом наряде буду я по праву

Тоску существованья сознавать.

И слишком стар, чтоб знать одни забавы,

И слишком юн, чтоб вовсе не желать.

Кто хочет правым быть и языком владеет,

Тот правым быть всегда сумеет.

Живейшие и лучшие мечты

В нас гибнут средь житейской суеты.

В лучах воображаемого блеска

Мы часто мыслью воспаряем вширь

И падаем от тяжести привеска,

От груза наших добровольных гирь.

Жил-был король державный

С любимицей блохой.

С блохой? Вот это так! Хвалю, хвалю.

Блоха — прямая пара королю.

И должен ли прочесть я эти сотни книг,

Чтоб убедиться в том, что в мире всё страдало

Всегда, как и теперь, и что счастливых мало?

Ах, две души живут в больной груди моей,

Друг другу чуждые, — и жаждут разделенья!

Не размышляй о том, что рок судил;

Жизнь — долг наш, знай, — хотя б лишь миг то был.

Оставил я поля и горы,

Окутанные тьмой ночной.

Открылось внутреннему взору,

То лучшее, что движет мной.

В душе, смирившей вожделение,

Свершается переворот:

Она любовью к провидению,

Любовью к ближнему живёт.

Лишь из души должна стремиться речь,

Чтоб прелестью правдивой, неподдельной,

Сердца людские тронуть и увлечь!