Дидье

Ничто не заставляет человека так мучительно горевать, как половина большой любви, которой не суждено воссоединиться с другой половиной.

– У фанатиков, – задумчиво произнес Дидье, не обращая внимания на ее попреки, – почему-то всегда абсолютно стерильный и неподвижный взгляд. Они похожи на людей, которые не мастурбируют, но непрерывно думают об этом.

Ты ведь знаешь разницу между новостью и сплетней, надеюсь? Новость сообщает тебе о том, что люди делали. А сплетня говорит, какое удовольствие они от этого получали.

Ты ведь знаешь разницу между новостью и сплетней, надеюсь? Новость сообщает тебе о том, что люди делали. А сплетня говорит, какое удовольствие они от этого получали.

Это характерная черта нашего времени: стиль превращается в позу, вместо того чтобы поза поднималась до стиля.

Расхваливать людей за спиной чудовищно несправедливо: ведь единственное, от чего нельзя себя защитить, — комплименты, которые тебе расточают.

Легче ужиться с опасным человеком, чем с тем, кто тебя раздражает.

Можно испытывать честность, преданность. Но любовь ничем не испытаешь. Если уж она вспыхнула, то будет продолжаться вечно, пусть даже мы возненавидим того, кого любим. Она вечна, потому что порождена той частью нас самих, которая не умирает.

Как выразился Дидье во время одного из бесконечных полночных разговоров, во сне наши желания встречаются с нашими страхами. «А когда твое желание и твой страх – одно и то же, – сказал он, – это называется кошмаром».

Я обожаю деньги, но не переношу их запаха. Чем больше я им радуюсь, тем тщательнее приходится после этого мыть руки.