Жизнь взаймы

Шахматы дают нашим мыслям совсем другое направление. Они так далеки от всего человеческого... от сомнений и тоски... это настолько абстрактная игра, что она успокаивает. Шахматы — мир в себе, не знающий ни суеты, ни... смерти.

Ведь мертвый уносит частицу тебя самого. Какую-то долю надежды.

— Ты не боишься? — спросила она.

— Чего?

— Того, что я больна.

— Я боюсь совсем другого: во время гонок при скорости двести километром у меня может лопнуть покрышка переднего колеса, — сказал он.

Лилиан вдруг поняла, чем они похожи друг на друга. Они оба были людьми без будущего. Будущее Клерфэ простиралось до следующих гонок, а ее — до следующего кровотечения.

Гул множества моторов действовал, подобно тысячекратной анестезии; проникал в уши, он парализовал и в то же время унифицировал мозг.

— Тебе пора жениться.

— На ком?

— Этого я не знаю. Но ты созрел для женитьбы.

— На тебе?

— Нет, не на мне. Я для этого слишком хорошо к тебе отношусь.

Еще со времен санатория она знала, что иногда бывает тяжелее смотреть на вещи покойного, чем на него самого.

У меня такое чувство, будто я оказалась среди людей, которые собираются жить вечно. Во всяком случае, они так себя ведут. Их настолько занимают деньги, что они забыли о жизни.

Почему все они обязательно хотят изменить жизнь?

Почему они стремятся изменить то, что помогло им некогда произвести впечатление на любимую женщину?

Неужели им не приходит в голову, что они могут потерять эту женщину??

Сегодня ты была в гостях у буржуа, для которых жизнь — это кухня, салон и спальня, где же им понять, что жизнь — это парусная лодка, на которой слишком много парусов, так что в любой момент она может перевернуться. Тебе надо от них отдохнуть.

Иногда мне хочется совершить самый нелепый поступок. Сделать что-нибудь такое, что разобьет эту стеклянную клетку. Кинуться куда-нибудь, не знаю куда.