— Может быть, ты суккуб, который охотится за моим телом? Или Мефистофель, который охотится за моей душой?
— О, нет! Я куда страшнее: суккуб охотится за телом, Мефистофель — за душой, а мне нужен ты весь, душой и телом!
— Может быть, ты суккуб, который охотится за моим телом? Или Мефистофель, который охотится за моей душой?
— О, нет! Я куда страшнее: суккуб охотится за телом, Мефистофель — за душой, а мне нужен ты весь, душой и телом!
Вы, вероятно, считаете себя гением, которому все можно? Открою вам тайну: даже гениям можно не все. А в вашей гениальности еще предстоит убедиться.
— Зачем тебе очки, да еще с простыми стеклами?
— Не знаю, выглядит солиднее, строже.
— Не сказал бы. У тебя это значит «я хочу трахаться, но хочу, чтобы меня, неприступную, завоевали».
— Ты Эпона — богиня изобилия и плодородия. Со спелыми и сочными плодами, — Дэниел недвусмысленно посмотрел на мою грудь, — я хотел сказать, на фотографиях тебе пойдут образы с фруктами и плодами.
Невозможно оправдаться перед женщиной фразой «все это было до тебя», ведь представлять она будет в настоящем и в ее мыслях ты все равно будешь изменником.
Нет более лживой фразы, чем «я уважаю ее как женщину». Фальшь чувствуется за милю. Уважать можно только человека и только «как человека». Все остальное — плохо замаскированная снисходительность.
Морриган погубила отвергшего ее Кухулина, Гера изводила Зевса ревностью и местью... Богини — мстительный народ, мне нужна не богиня, а женщина.
Он курил сигарету, задумчиво смотря в потолок, иногда выпуская струи дыма. Мое положение показалось мне комичным, перевернутым с ног на голову: обычно принцесса томится в плену у дракона, ожидая ангелоподобного принца, который придет и спасет ее, а меня угораздило влюбиться именно в этого огнедышащего и никакой принц мне не нужен.