«Мама! — воскликнула она. — Кормить мальчика медом! Ты же испортишь ему зубы».
Старая миссис Хэмпсток повела плечами. «Я переговорю с этой неуемной мелкотней у него во рту, — заверила она. — Они не тронут его зубы».
«Ты же не можешь вот так командовать бактериями, — возразила миссис Хэмпсток. — Они этого не любят».
«Сущий вздор, — отмахнулась старушка. — Дай им только волю, и они совсем распояшутся. А покажешь, кто тут главный, они все сделают, только б тебя умаслить.
... «Больно не будет». Я глядел на него. Когда взрослые так говорили, не важно о чем, потом было очень больно.
Меня занимал вопрос, в ту пору я частенько об этом думал, кто я и что за существо стоит по эту сторону зеркала. Если лицо, которое я видел там, было мною, а я знаю, что оно мною не было, потому что я — это я, что бы с моим лицом ни случилось, тогда что же такое я? И что за существо стоит и смотрит?
И это было не море. Это был океан. Океан Лэтти Хэмпсток. Я вспомнил, и, вспомнив это, я вспомнил всё.
Я сказал: «Мне не нравится, когда ты кричишь на меня».
«А мне не нравится, когда ты ведёшь себя, как зверёныш!» — заорал он, и я заплакал, и слёзы ручьём побежали по моему лицу, мне захотелось оказаться где-нибудь подальше отсюда.
За последние несколько часов я видел вещи и похуже. Я вдруг понял, что мне наплевать. Я поднял глаза на тёмную фигуру, держащую фонарь, и сказал: «Ты чувствуешь себя большим и сильным, когда доводишь ребенка до слез?», и тут же горько пожалел об этом.
Дети идут обходными путями и тайными тропами, а взрослым нужна накатанная дорога и протоптанный путь.
Мне нравились мифы. Они не были историями для взрослых или детей. Они были лучше. Лучше, и всё.
Cлайд с цитатой