Николай Алексеевич Заболоцкий

Во многом знании — немалая печаль,

Так говорил творец Экклезиаста.

Я вовсе не мудрец, но почему так часто

Мне жаль весь мир и человека жаль?

Два мира есть у человека:

Один, который нас творил,

Другой, который мы от века

Творим по мере наших сил.

И слышу я знакомое сказанье,

Как правда кривду вызвала на бой,

Как одолела кривда, и крестьяне

С тех пор живут, обижены судьбой.

Суровой осени печален поздний вид,

Но посреди ночного небосвода

Она горит, твоя звезда, природа,

И вместе с ней душа моя горит.

Как мир меняется! И как я сам меняюсь!

Лишь именем одним я называюсь.

Нет на свете печальней измены,

Чем измена себе самому.

В жилищах наших

Мы тут живём умно и некрасиво.

Справляя жизнь, рождаясь от людей,

Мы забываем о деревьях.

Они поистине металла тяжелей

В зелёном блеске сомкнутых кудрей.

Осенний мир осмысленно устроен

И населен.

Войди в него и будь душой спокоен,

Как этот клён.

Качался клён, и выстрелом ума

Казалась нам вселенная сама.

Лодейников склонился над листами,

И в этот миг привиделся ему

Огромный червь, железными зубами

Схвативший лист и прянувший во тьму,

Так вот она, гармония природы,

Так вот они, ночные голоса!

Так вот о чем шумят во мраке воды,

О чем, вдыхая, шепчутся леса!

Лодейников прислушался. Над садом

Шел смутный шорох тысячи смертей.

Природа, обернувшаяся адом,

Свои дела вершила без затей.

Жук ел траву, жука клевала птица,

Хорек пил мозг из птичьей головы,

И страхом перекошенные лица

Ночных существ смотрели из травы.

Природы вековечная давильня

Соединяла смерть и бытие

В один клубок, но мысль была бессильна

Соединить два таинства её.