Николай Алексеевич Заболоцкий

У нас, монголов, дисциплина,

Убил — и сам иди под меч.

Выходит, наша писанина

Не та, чтоб выгоду извлечь.

О чем ты скребешь на бумаге?

Зачем ты так вечно сердит?

Что ищешь, копаясь во мраке

Своих неудач и обид?

Кто мне откликнулся в чаще лесной?

Ты ли, которая снова весной

Вспомнила наши прошедшие годы,

Наши заботы и наши невзгоды,

Наши скитанья в далеком краю, -

Ты, опалившая душу мою?

Вот он — кедр у нашего балкона,

Надвое громами расщеплен,

Он стоит, и мертвая корона

Подпирает темный небосклон.

Пой мне песню, дерево печали!

Я, как ты, ворвался в высоту,

Но меня лишь молнии встречали

И огнем сжигали на лету.

Почему же, надвое расколот,

Я, как ты, не умер у крыльца,

И в душе все тот же лютый голод,

И любовь, и песни до конца.

Опять, ты природа, меня обманула,

Опять провела меня за нос.

Утомленная после работы,

Лишь за окнами стало темно,

С выраженьем тяжелой заботы

Ты пришла почему-то в кино.

В низком зале, наполненном густо,

Ты смотрела, как все, на экран,

Где напрасно пыталось искусство

К правде жизни припутать обман.

Вокруг села бродили грозы,

И часто, полные тоски,

Удары молнии, сквозь слезы,

Ломали небо на куски.

Хлестало, словно из баклаги,

И над собранием берез

Пир электричества и влаги

Сливался в яростный хаос.

И вся природа начинает леденеть,

Лист клена, словно медь,

Звенит, ударившись о маленький сучок.

И мы должны понять, что это есть значок,

Который посылает нам природа,

Вступившая в другое время года.

Каждый день на косогоре я

Пропадаю, милый друг,

Вешних дней лаборатория

Расположена вокруг.

В каждом маленьком растеньице,

Словно в колбочке живой,

Влага солнечная пенится

И кипит сама собой.

Степным ветрам не писаны законы.