Николай Алексеевич Заболоцкий

Простые, тихие, седые,

Он с палкой, с зонтиком она, —

Они на листья золотые

Глядят, гуляя дотемна.

Их речь уже немногословна,

Без слов понятен каждый взгляд,

Но души их светло и ровно

Об очень многом говорят.

В неясной мгле существованья

Был неприметен их удел,

И животворный свет страданья

Над ними медленно горел.

Не позволяй душе лениться!

Чтоб в ступе воду не толочь,

Душа обязана трудиться

И день и ночь, и день и ночь!

В желудке нашем исчезают звери,

Животные, растения, цветы,

И печки-жизни выпуклые двери

Для наших мыслей крепко заперты.

Так, засыпая на своей кровати,

Безумная, но любящая мать

Таит в себе высокий мир дитяти,

Чтоб вместе с сыном солнце увидать.

Наступили месяцы дремоты...

То ли жизнь действительно прошла,

То ль она, закончив все работы,

Поздней гостьей села у стола.

Хочет пить — не нравятся ей вина,

Хочет есть — кусок не лезет в рот.

Слушает, как шепчется рябина,

Как щегол за окнами поет.

Отчего, как восточное диво,

Черноока, печальна, бледна,

Ты сегодня всю ночь молчаливо

До рассвета сидишь у окна?

Оттепель после метели.

Только утихла пурга,

Разом сугробы осели

И потемнели снега.

Скоро проснутся деревья,

Скоро, построившись в ряд,

Птиц перелетных кочевья

В трубы весны затрубят.

В этом мире, где наша особа

Выполняет неясную роль,

Мы с тобою состаримся оба,

Как состарился в сказке король.

Догорает, светясь терпеливо,

Наша жизнь в заповедном краю,

И встречаем мы здесь молчаливо

Неизбежную участь свою.

В очарованье русского пейзажа

Есть подлинная радость, но она

Открыта не для каждого и даже

Не каждому художнику видна.

С утра обременённая работой,

Трудом лесов, заботами полей,

Природа смотрит как бы с неохотой

На нас, неочарованных людей.

Обрываются речи влюблённых,

Улетает последний скворец.

Целый день осыпаются с кленов

Силуэты багровых сердец.

Что ты, осень, наделала с нами!

В красном золоте стынет земля.

Пламя скорби свистит под ногами,

Ворохами листвы шевеля.