Михаил Михайлович Жванецкий

Вот третий раз я не буду даже для тупых!

В Одессе говорят: не можешь любить, сиди дружи.

Жилец: — Хорошо, договорились. Играйте, только пойте: в память Сигизмунд Лазаревича и сестру его из Кишинева.

[У соседей крики, плач, кого-то понесли, музыканты по сигналу Мани играют и поют похоронную].

— Безвременно-безвременно... На кого ты нас оставляешь? Ты туда, а мы — здесь. Мы здесь, а ты — туда...

Бригадир (повеселел): — Вот вам и покойничек!

Жилец: — Нет, это только что. Это мой сосед Сигизмунд Лазаревич. У него сегодня был день рождения.

Если появится кто-то, готовый свернуть горы, за ним обязательно пойдут другие, готовые свернуть ему шею.

Они сегодня ликуют от победы, хотя в боях защищают тех, кого бьют в подземных переходах. Защитим в войне, но прибьём в мирной жизни.

Братья! Интеллект в опасности! Он уже не просто никому не нужен, он вызывает вражду.

Наша страна напоминает катящуюся бочку. Она катится сама по себе. А все вокруг прыгают, объясняют. Рядом бегут. Рулят даже. Тормозят даже. А потом плюют и кричат: «Спасайся!»

Не могут взять за ум — берут за сердце. Не могут взять за сердце — берут за печень. Ну и так все ниже и ниже.

«Войдите в моё положение», — сказала она. И он вошёл в её положение, и ещё раз вошёл, и оставил её в её положении.