Может родина сына обидеть,
Или даже камнями побить,
Можно родину возненавидеть.
Невозможно её разлюбить.
Может родина сына обидеть,
Или даже камнями побить,
Можно родину возненавидеть.
Невозможно её разлюбить.
Мы люди сентября.
Мы опоздали
На взморье Рижское к сезону, в срок.
На нас с деревьев листья опадали,
Наш санаторий под дождями мок.
Мы одиноко по аллеям бродим,
Ведем беседы с ветром и дождем,
Между собой знакомства не заводим,
Сурово одиночество блюдем.
Отца я помню на Лебяжьем переулке.
Он был человек больших знаний. И большой скромности.
По той причине пуст и неприютен дом,
Что по закону двух сторон одной медали
Я слишком подпускал вас близко, а потом
Вы слишком быстро мне, друзья, надоедали.
От весны,
от бессонных, бездомных ночей
Зацветают пути трын-травой.
И живу на земле я
не твой и ничей,
А ничей, потому что не твой.
Мы просыпались в сумраке мглистом,
Друзья не друзья, враги не враги, -
И стала наша любовь со свистом
Делать на месте большие круги.
Сочинял я стихи старомодно,
Был безвестен и честен, как вдруг
Стало модно все то, что немодно,
И попал я в сомнительный круг.
Все мои допотопные вьюги,
Рифмы типа «войны» и «страны»
Оказались в сомнительном круге
Молодых знатоков старины.
Одиночество гонит меня
От порога к порогу -
В яркий сумрак огня.
Есть товарищи у меня,
Слава богу!
Есть товарищи у меня!
Одиночество гонит меня
На вокзалы, пропахшие воблой,
Улыбнется буфетчицей доброй,
Засмеется, разбитым стаканом звеня.
Одиночество гонит меня
В комбинированные вагоны,
Разговор затевает
Бессонный,
С головой накрывает,
Как заспанная простыня.
На протяженье многих лет и зим
Менялся интерес к стихам моим.
То возникал, то вовсе истощался, -
Читатель уходил и возвращался.