Александр Вертинский

Измельчал буржуазный мужчина,

Стал таким заурядным и пресным,

А герой фабрикуется в кино,

И рецепты вам точно известны.

Лучше всех был раджа из Кашмира,

Что прислал золотых парадизов.

Только он в санаторьях Каира

Умирает от Ваших капризов!

Что Вы плачете здесь, одинокая глупая деточка

Кокаином распятая в мокрых бульварах Москвы?

... я забыл то, чего не хотел бы забыть;

И осталась лишь фраза: Послушайте, маленький,

Можно мне Вас тихонько любить?

Я знаю этих маленьких актрис,

Настойчивых, лукавых и упорных,

Фальшивых в жизни, ласковых в уборных,

Где каждый вечер чей-то бенефис.

А рядом жизнь. Они не замечают,

Что где-то есть и солнце, и любовь,

Они в чужом успехе умирают

И, умирая, воскресают вновь.

И Вы танцуете, колдунья и царица.

И вдруг в толпе, повергнутой в экстаз,

Вы узнаете обезьяньи лица

Вечерней публики, глазеющей на Вас.

Я нежный и верный, мы будем друзьями

Гулять, целоваться, стареть.

...

Я очень спокоен, но только не надо

Со мной о любви говорить.

Как хорошо проснуться одному

В своём весёлом холостяцком «флете»

И знать, что вам не нужно никому

«Давать отчёты» — никому на свете!

А чтобы «проигрыш» немного отыграть,

С её подругою затеять флирт невинный

И как-нибудь уж там «застраховать»

Простое самолюбие мужчины.

Ты успокой меня, Скажи, что это шутка,

Что ты по-прежнему, По-старому моя!

Не покидай меня! Мне бесконечно жутко,

Мне так мучительно, Так страшно без тебя!..

Но ты уйдешь, холодной и далекой,

Укутав сердце в шелк и шиншилла.

Не презирай меня! Не будь такой жестокой!

Пусть мне покажется, Что ты еще моя!..