Туве Янссон

Я полагаю, что каждое полотно, натюрморт, ландшафт, всё что угодно — в самой глубине души автопортрет.

Через некоторое, вернее сказать, довольно продолжительное, время Снорк вернулся с дровами.

— Ну, наконец-то, — сказала сестра.

— Трудно быстро набрать веток совершенно одинаковой длины, — укоризненно сказал он.

— Он всегда такой пунктуальный? — спросил Снусмумрик.

— Его мама таким родила, — ответила фрекен Снорк.

Нужно доходить до всего своим умом и переживать все тоже одному.

Как жаль, что всё самое интересное кончается тогда, когда его перестаёшь бояться и когда тебе, наоборот, уже становится весело.

— И ещё они ведут порочный образ жизни...

— Порочный образ жизни? Что это значит?

— Точно не знаю. Наверное, топчут чужие огороды и пьют пиво.

А вообще есть большая разница между тем, как ты рассказываешь о каких-то вещах, и тем, как ты о них думаешь. И, кроме того, всё это больше зависит от того, что чувствуешь.

В душе своей люди всегда носят образы тех, кого любят. Они живут в сердце, и мир полон разных возможностей выказать им свою нежность. Это не оценить ничем, но это приносит столько радости...

Они ничего не говорят и никого не замечают. Просто идут и идут, машут лапами, уставясь на горизонт. Папа говорит, что они никак не могут дойти туда, куда стремятся, и не могут остановиться...

А малышка Мю наотрез отказалась от всяких траурных лент и бантиков.

— Если я горюю, мне вовсе незачем это показывать и надевать разные там бантики, — сказала она.

— Да, если ты горюешь, — подчеркнул Муми-тролль. — Но ведь ты не горюешь!

— Нет, — призналась малышка Мю. — Я не могу горевать. Я умею только злиться или радоваться. А разве бельчонку поможет, если я стану горевать? Зато если я разозлюсь на Ледяную деву, может, я и укушу её когда-нибудь за ногу. И тогда, может, она поостережется щекотать других маленьких бельчат за ушки только потому, что они такие миленькие и пушистые.

Наказание – это не единственный способ заставить кого-то хорошо себя вести.