Орсон Скотт Кард

Я — это то, что я делаю. Я — это содеянное в прошлом. Я стану тем, что сделаю в будущем.

— Вы убили больше народу, чем все тираны вместе взятые.

— Моя мамочка всегда говорила мне: все, что делаешь, делай хорошо.

Он верил, но зерно сомнения было посеяно в его душе, осталось там и проросло, изменив всё. Оно заставило Эндера оценивать намерения людей, а не их слова. Оно сделало его мудрее.

— Мы делаем все требующееся, чтобы заслужить место в обществе, но живем ради тех часов, которые проводим дома. Ради нас двоих и наших детей. В учебниках истории обо мне никогда не напишут.

— Ты был бы удивлен этим, – буркнула Валентина.

— Неинтересная жизнь. Не о чем читать, – возразил Ольхадо. – Но ее интересно жить.

Мы тратим жизни на догадки того, что происходит в умах других людей. Когда же удачно угадываем, нам кажется, будто «понимаем». Чушь. Даже сидящая за компьютером обезьяна может иногда выстучать правильное слово.

– Это не решение. Не действие.

– Если ты не пытаешься помешать убийству, которое легко можешь предупредить, разве не становишься убийцей сама?

Наверняка эта нормальность была несколько натянутой. Только Валентина по собственному опыту знала, что нормальность всегда в чем-то притворна, и люди беспрерывно играют роли, которые, по их мнению, они обязаны играть.

Тогда ложись спать, Ванму. И ты, мастер Хань. Твоя усталость уже видна невооруженным глазом. Ибо, как не раз говорил Эндер, мы должны делать всё, что в наших силах, но не лишаться этих сил, ведь тогда мы ничего не сможем сделать.

Даже эта история известна мне из головы Эндера. Она принадлежит ему. Зерно же ее он взял у кого-то другого, из чего-то, что когда-то прочел. Он соединил ее с тем, о чем думал, пока наконец она не обрела для него истинного значения. Все это там, в его голове.