Джонатан Троппер

– И почему все твои шутки так автобиографичны?

– Потому что вся его жизнь – кульминация анекдота.

Как же горек момент, когда осознаешь, что тебя сменили, как перчатки.

Она вдыхает его знакомый запах, который про себя называет «Одеколон неудачника»...

Если браку суждено развалиться, никакой ребенок его не спасет, рассчитывать на ребенка — верх идиотизма.

Будучи официально разведенным, поздно вечером я сидел на диване, бесцельно щелкал пультом и чувствовал, что выхожу на новый ошеломляющий виток депрессии. Хотелось уже снова кому-нибудь принадлежать.

Нырнув в сладкий бело-розовый бермудский треугольник её раскинутых ног, я пропал там без следа.

Я, когда выпью, вечно пытаюсь взять на себя какие-нибудь грандиозные обязательства в плане личностного роста — когда ты свободен от гнетущего давления трезвости, то все они кажутся само собой разумеющимися и легковыполнимыми.

Есть старинный афоризм: достойная речь, как женская юбка, достаточно коротка, чтобы удержать внимание слушателя, и достаточно длинна, чтобы объять предмет.

Что со мной происходит, я осознал лишь через несколько лет. Ничего! Ничего происходит не сразу. Оно подступает медленно, потихоньку, сначала ты даже не замечаешь его. А заметив, оттесняешь на задворки сознания потоком разумных доводов и твердых намерений. Ты постоянно занят, зарываешься в бессмысленную работу и какое-то время успешно отмахиваешься от этого прозрения. Но потом случается что-то, и ты вынужден посмотреть правде в глаза: с тобой происходит ровно ничего, происходит прямо сейчас, и уже довольно давно.