Разлука — это темная комната, в которой не видно даже любви.
Он слышал, что подобные истории случались с другими, но никогда не думал, что это может случиться с ним.
Разлука — это темная комната, в которой не видно даже любви.
Он слышал, что подобные истории случались с другими, но никогда не думал, что это может случиться с ним.
В нашей общественной жизни слишком сильны слепые инстинкты, и мы почти бессознательно бросаемся прочь от всего, что противоречит традициям, обычаям, предвзятым взглядам и целям, которым, по своей близорукости, придаем большое значение.
Как часто внешняя обстановка, которой мы себя окружаем, меняет наше отношение к жизни! Если человек был беден, богатство сделает его на время как будто счастливым. Если он находится среди людей чуждых взглядов, то, очутившись в благоприятном окружении, он будет некоторое время думать, что все его затруднения разрешены. Это показывает, как мало знакомо нам то внутреннее спокойствие, которое не могут поколебать никакие изменения в наших материальных условиях.
Было бы неплохо приучить публику читать хорошие вещи так же охотно, как она читает всякую дрянь.
Он обожал её издали, а она и не подозревала, что он не сводит с неё серьёзных горящих глаз, стоит лишь ей отвернуться.
Что, если ему так и не суждено узнать роскошь, что, если высшее общество окажется для него недоступным, если он никогда не получит возможность жить так, как живут богачи? Жизнь должна отдать ему его долю, в противном случае он будет проклинать ее до конца своих дней.
Пусть летят и кружат
Пожелтевшие листья берёзы...
И одна я грущу,
Приходи и меня пожалей!
Ты ушёл от меня,
И текут мои горькие слёзы...
Я живу в темноте,
Без живительных солнца лучей!
Старый сад потемнел
Под холодною этой луною.
Горьких слёз осушить
Ты уже не придёшь никогда...
Сколько грёз и надежд
Ты разрушил холодной рукою,
Ты ушёл от меня,
Ты ушёл от меня навсегда.
Есть, быть может, своеобразное, хотя и жестокое очарование в том, что никому и никогда не было дано предусмотреть все подводные течения и рифы, отклоняющие от намеченного пути нашу ладью, предугадать, куда повернет капризный ветер удачи — надует ли он наши паруса, или оставит их безжизненно плескаться на мачтах. Мы строим и строим планы, но сколько ни думай, разве можем мы прибавить хоть полдюйма к своему росту? Кто в состоянии противоборствовать или, наоборот, содействовать провидению, которое выковывает наши судьбы, хотя мы грубо, на свой лад и пытаемся их изменить?