Мы склонны помнить тяжелые времена дольше и с большей ясностью, чем периоды веселья и радости. Кроме того, тяжелые времена гораздо более продолжительны. Сравните светлые ускользающие, мимолетные моменты радостного возбуждения с кажущимися почти бесконечными мрачными периодами горя или печали.
Когда она ушла, Тэй еще некоторое время сидел, стараясь представить себе лица друидов, которые больше никогда не увидит. Очень странно, но в памяти некоторые из них уже потускнели. «Вот что делает время даже с теми, кто был мне ближе всех», — грустно подумал он.
Разные чувства борются в моей душе: восхищение и растерянность, удивление и протест, боль и сочувствие. Они заставляют меня ещё пристальнее вглядываться в это лицо, вслушиваться в этот голос. И думать о том, каково же им, живущим одновременно в двух временах — в дне вчерашнем и в дне сегодняшнем? Они пережили то, что мы можем только знать. Должны знать! Хотя не всегда, может быть, хотелось бы знать. Но вспомним великого Толстого, который поймал себя на этом чувстве и тут же осудил его: «Только что вы отворили дверь, вид и запах сорока или пятидесяти ампутационных и самых тяжело раненых больных, одних на койках, большей частью на полу, вдруг поражает вас. Не верьте чувству, которое удерживает вас на пороге залы, — это дурное чувство…».
Мы не их, несущих эту тяжёлую память, жалеем, а себя. Чтобы по-настоящему пожалеть, надо не отказаться от жестокого знания, а разделить его, взять часть и на свою душу. К тому же это документ, его не перепишешь, его писали кровью, его писали жизнью на белых листах 41-го, 42-го, 43-го, 44-го, 45-го годов…
То, что мы видим в прошедшем, находится у нас в голове, а не в минувшем {не в прошлом, а в настоящем}.
Какая правда у сторон, какая плата?
Кто первым погибал, и кто влиял на детонатор?
Им уже не важно, тут только метели свистят,
О следах подавленной атаки полвека спустя.
Если люди, которые при жизни умирают в наших сердцах и исчезают из нашего мира. А есть те, которые после смерти останутся жить в нашем сердце вечно. Идеально — окружить себя теми, кто способен при жизни стать для нас вечностью, но это невозможно, потому что только время определяет, сколько будет длиться их существование в нашем сердце...
Самоуверенные и бескомпромиссные, мы стараемся убедить себя, что являемся такими людьми, какими нам хочется себя видеть.
В стране Память время всегда и только одно — настоящее. В королевстве Прошлое часы тикают... но стрелки никогда не двигаются. Не найденная дверь существует (О, потерянная) и память — ключ, который открывает её.
Время обладает многими качествами, которые приписывают Богу. Оно существовало всегда и не имеет конца. Оно обладает абсолютной властью, поскольку перед ним не выстоит ничто, ни горы, ни армии. Если пройдет достаточно времени, решится все — боль ослабнет, трудности исчезнут, потери забудутся. Прах к праху, пыль к пыли, помни, человек, ты есть прах и в прах ты возвратишься. И если время сродни Господу, то память, наверное, дьявол...
— Времени нет. Скоро я забуду о том, что ты мой сын... забуду, что люблю тебя.
— Любовь — не память, она намного больше. Помнишь моё детство, когда у тебя начались первые приступы?
— Ты так боялся...
— Но ты всегда говорила, что хоть и теряешься, но всё равно не перестаёшь меня любить. Потому что любовь сильнее болезни разума. Говорила, что любовь — это целый мир, который существует в сердце, а не в голове.
— Я помню. Ты был маленьким, не думала, что ты запомнишь.
— Если ты забудешь, то я — никогда.
Cлайд с цитатой