Реальность тяжела и без копания в прошлом.
Человеческая душа устроена сложно — пятнышко, точечка, пылинка могут неосторожно толкнуть её в прошлое. А прошлое редко трогает ум — чаще оно сжимает наше сердце.
Реальность тяжела и без копания в прошлом.
Человеческая душа устроена сложно — пятнышко, точечка, пылинка могут неосторожно толкнуть её в прошлое. А прошлое редко трогает ум — чаще оно сжимает наше сердце.
Воспоминания, как чужие векселя — в горькие дни можешь ими рассчитываться, выкручиваться, сжимая в кулаке стремительно убывающую жизнь. Но пока тебе есть чем платить, пока прошлое подкидывает тебя, словно послушный батут — ты в силе, у тебя полный рукав козырей.
И во мраке бед
Я искала яркий свет,
Чтобы вспомнить, что было.
Только поняла,
Долго прошлым я жила,
О настоящем забыла.
Талигойя и впрямь застряла между «вчера» и «сегодня».
Его род, род Окделлов, был старшим в Доме Скал, по легендам ведущим свою родословную от одного из Четверых. На гербе Окделлов изображался золотой вепрь у подножия чёрной скалы, скалы были и на гербах кровных вассалов – Карлионов, Тристрамов, Рокслеев. «Незыблем» – это слово с герба сюзерена входило в девиз каждой фамилии Дома. В чём незыблем? В глупости? В упрямстве? И были ли они, их всесильные предки, завещавшие мудрость и силу избранным и покинувшие Талигойю для смертельного боя, или же великое прошлое – это сказки? Обычные сказки, придуманные дикарями, некогда населявшими Золотые земли?
Все, что я сделал... воспоминания... они не ранят меня. Но прошлое — это больше, чем воспоминания. Это дьявол, которому ты продал душу. Он идет.
Где ныне конь и конный? Где рог его громкозвучащий?
Где шлем и кольчуга, где лик его горделивый?
Где сладкозвучная арфа и костер, высоко горящий?
Где весна и зрелое лето, и золотистая нива?
Отгремели горной грозою, отшумели степными ветрами,
Сгинули дни былые в закатной тени за холмами.
С огнем отплясала радость, и с дымом умчалось горе,
И невозвратное Время не вернется к нам из-за Моря...