Платон был прав. Мы все бессмертны. Мы не можем умереть, даже если захотим.
Умирать — это до смерти скучно.
Платон был прав. Мы все бессмертны. Мы не можем умереть, даже если захотим.
Если бы смерть была только паузой для того, чтобы уйти со сцены, сменить костюм и вернуться в качестве нового действующего лица… Бросились бы вы ей навстречу? Или решили бы не спешить? Если бы жизнь была всего лишь баскетбольным матчем или пьесой с концом и началом, когда участники действа, закончив играть, сразу готовятся к новому матчу, к новой постановке… Как бы вы стали жить, доподлинно зная, что смерти нет?
Сколько пота и нудных усилий уходит на то, чтобы сотворить нечто, выглядящее непринужденной импровизацией.
Ты живёшь лишь потому, что умер кто-то другой.
Кто-то жил, а потом умер, чтобы ты мог родиться и жить.
Эта гора мертвецов, они возносят тебя к свету солнца.
Недостающее Звено говорит:
— Все их стремления, вся их энергия, вся сила, которую они накопили...
Как ты ими распорядишься?
Как воспользуешься этим даром?
Кожаные ботинки, жареные цыплята, воины, павшие в битвах, будут лишь бесполезной трагедией, если ты не воспользуешься этим даром и бесцельно растратишь его, тупо пялясь в телевизор. За рулём в уличной пробке. В ожидании авиарейса.
— Как ты воспользуешься этим даром? — спрашивает Недостающее Звено.
Как ты докажешь, им, всем существам, которые были здесь до тебя, что их рождение, их труды и их смерть были всё-таки не напрасны?
И я встаю и начинаю новый бой, потому что хочу умереть. Ведь только умирая, мы перестаем быть участниками «Проекта Разгром».