Нетрудно прослыть законодательницей мод, если у твоего мужа состояние в пятьдесят миллионов.
Умереть — это всё равно, что уйти с вечеринки, а потому не стоит горевать, если свалить придется пораньше.
Нетрудно прослыть законодательницей мод, если у твоего мужа состояние в пятьдесят миллионов.
Умереть — это всё равно, что уйти с вечеринки, а потому не стоит горевать, если свалить придется пораньше.
— Если человек готов поставить на что-то деньги, значит, они у него лишние.
— А вдруг кто-то поставит свои последние деньги?
— Значит, он идиот! Идиотов мне не жалко.
Служба год за годом исподволь меняет твою личность; подгоняет тебя под общую мерку, чтобы легче плылось по волнам армейской жизни.
В контору он вернулся около восьми. Лондон в этот час был особенно дорог его сердцу: рабочий день окончен, окна пабов, как драгоценные камни, лучатся теплым светом, на улицах кипит жизнь, а солидное постоянство старых зданий, смягченное огнями фонарей, внушает поразительную уверенность. Ковыляя по Оксфорд-стрит с упакованной раскладушкой, он так и слышал их мягкий шепот: ты не один такой. Семь с половиной миллионов сердец бились в этом старинном холмистом городе, и многим было куда больней. Магазины закрывались, небо окрашивалось цветом индиго, а Страйк утешался бескрайностью города и собственной обезличенностью.
— Дают хорошие деньги, это не для проката в США. И заметь, это не порнушка.
— Лучше бы порнушка...
Говорят, что после определенной суммы деньги уже не приносят счастья. Очень хочется проверить это на практике.
Лучшее искусство порождается болью. У меня хватит боли на десяток отличных фильмов. Только выпишите мне чек, чёрт побери!
Почему-то, отчего-то
Так устроен белый свет -
Денег нет у бегемота
И у зайца тоже нет.
Ни копейки у медведя
Нет и не было вовек.
Человек придумал деньги,
Вот и платит человек.
Для меня деньги — бумага,
Для тебя – свобода.
На американскую мечту сегодня мода,
К этой мечте стремишься ты -
Работать роботом ради бумажной мечты.
Ты менеджер среднего звена,
Ты не работаешь «под», ты работаешь «на».
Твой этот век, твоя компьютерная эра:
Главное не человек, а его карьера.
До чего же легко рассуждать о склонности человека к саморазрушению, до чего же просто столкнуть его в небытие, а потом отойти в сторонку, пожать плечами и согласиться, что это был неизбежный исход беспорядочной, катастрофической жизни.