— Издеваешься?
— Не.
Он нахмурился.
— Не...
Почти зарычал.
— Не исключено!
— Издеваешься?
— Не.
Он нахмурился.
— Не...
Почти зарычал.
— Не исключено!
Надо было бы промолчать, наверное, но я почему-то спросила:
– То есть за водой ты ходил по дому без одежды?! Типа – это я, Стужев, самое голое привидение в мире?!
— И все равно я тебя люблю, хоть ты и идиот...
— Спасибо, я тебя тоже... с такой же поправкой!
И вот вопрос: о чем может подумать несчастная, дважды избежавшая смерти за день сегодняшний… а может и трижды, учитывая монстрокоров, увидев золотых рыбок? Правильно, о том самом.
— Итак, для начала мужа хочу, — сообщила я выловленной и скользкой сказочной героине, — дом… типа этого, ну и, если можно, чтобы мой бывший спился с горя по мне, любимой! — После чего решила полюбопытствовать у рыбины: — Ну как?
— Не хило, — раздалось за моей спиной.
Я понимаю и принимаю многие человеческие пороки, но я никогда не смогу понять или оправдать мужчину, который ударил женщину.
Какая пара! Какая свадьба! Какой урод додумался расстелить мою любимую скатерть на полу этой беседки!?
— А как прошел твой день?
— Пришел утром. Увидел, что кольцо вновь на твоей руке… Ходил весь день и улыбался.
— Трактирщик, всем за мой счет! Гуляем до рассвета!
И после этого возгласа вдруг стало невероятно тихо. Очень тихо. Казалось, вокруг никого нет. Даже свист ветра где-то за стеной послышался, одинокий и печальный.
— Да вы достали, — раздосадовано произнес господин Эллохар низким чуть хрипловатым голосом, присущим всем темным лордам. — Хватит изображать из себя статуи! Я видел всех!
Я замерла и даже дышать перестала.
— Мой принц, — прошепелявил кто-то испуганным голосом, — вы же… пить бросили…
— У меня появился повод.
— У вас… человеческая девушка на руках, — все тот же шепелявый.
— Что, правда?
— Мальчики, приглашаю на чай с плюшками в восемь вечера. Правда, плюшки черствые.
— Оживлять умерших – наша специализация. Будут твои плюшки как новенькие.
— Даже представить страшно!
— Почему?
— Живые, извивающиеся в руках плюшки, которые упираются, просят их не есть и орут не своим голосом: «Мы все умрем!» Брр…