Ой, не делайте мне лучше, мне и так хорошо!
— Я вам расскажу, что будет в конце века, в 2000-ом году. Не будет советской власти, совсем.
— Хорошо, а что будет при капитализме?
— Много чего будет, но мало чего останется.
Ой, не делайте мне лучше, мне и так хорошо!
— Я вам расскажу, что будет в конце века, в 2000-ом году. Не будет советской власти, совсем.
— Хорошо, а что будет при капитализме?
— Много чего будет, но мало чего останется.
— Мадемуазель, я предлагаю вам отправиться к морю. Туда, где волны голубые блещут гордою красой!..
— Короче, ты хочешь искупаться?
Будущее давно уже накрыто как праздничный стол, надо только приподняться на цыпочки, чтоб разглядеть этикетки. А там от вас зависит, что вы выпьете, что съедите, окажетесь ли вы под столом, или будете плясать на нём и сможете сверху увидеть новые горизонты.
— Ой, я поняла. В семнадцатом веке ещё не умели рисовать, они же только учились.
— Да что бы вы понимали?
— А шо ты думаешь, умение — оно везде одинаковое.
Я должна бросить налаженное дело, выгнать девочек и стирать ему носки, будь они трижды импортные!?
— Вы сгорите от этих воспоминаний. И потом они врут. Нету ни прошлого, ни будущего. Будущее давно уже накрыто, как праздничный стол. Надо только приподняться на цыпочки, чтобы разглядеть этикетку.
— Господи, кто про что, а!
— А там от вас зависит, что вы выпьете, что съедите. Окажитесь вы под столом или будете плясать на нем и сможете сверху увидеть новые горизонты.
— Опять про стол. Ну почему именно стол?
— Да не обязательно. Не обязательно. Просто, чем выше находится человек, тем он лучше прозревает то, что вы называете будущим.
— Нет, я не поняла, вы шо говорите: вы уже забрались туда, где высоко?
— Вот именно. Но я — особый случай. Мне ничего не надо узнавать, всё во мне, надо только вынуть. Я знаю такое, чего не знает никто, даже я. Как бы вам объяснить? Вот Менделеев предположил ещё неоткрытые элементы и указал их место в своей таблице. Я тоже знаю удельный вес и валентность таких элементов души как обидий, тщеславий, милосердий, христарадий, некоторые из них — кошмар, тяжелее урана.