— Да, но мы не геи.
— Да что вы за деревенщина! Новый миллениум! Гей, не гей, все давно уравнялись. Все хичхайкеры делают ЭТО, иначе зачем водителям нас брать. Границ больше нет!
— Вот граница! И с этой стороны мы — не геи!
— Нам нужно остановить этих идиотов, пока они не опорочили наши добрые имена!
— Ну во-первых, я не знаю, на сколько ваши имена добрые...
Она не сказала мне «отвали» ни разу, и даже баллончик со слезоточивым газом не доставала. Знаешь, толстяк, это любовь.
Нас Всевышний создал мужчинами, женщинами, животными — и где написано в религии или везде, что за кошку надо выйти замуж? Или оставить свое наследство кошке? Это нетрадиционные, психически ненормальные вещи, мы этого не понимаем.
Нас выживают из наших домов, нас вытравливают из жизни, нас выдавливают, как гнойный прыщ на подбородке фотогеничной Руси-матушки.
Я люблю тебя, сам знаешь! В смысле, если бы мне вообще нравились мужчины, ты был бы первый на очереди.
С каких это пор вы такие эксперты в том, что правильно и нормально? Скажи-ка, Мэриан: это правильно и нормально, что твоя дочь залетает от каждого встречного и поперечного и подкидывает своих детей тебе? Или что Карен и её никчемный муж не желают искать работу и выгребли всё до копейки из ваших с Дэнни пенсионных сбережений? Всё это хорошо и нормально лишь потому, что мужчины спят с женщинами! А женщины — спят с мужчинами! Но Дженни, которая благородная и добрая, и которая мухи не обидит, она ненормальная и плохая лишь потому, что хочет жениться на любимой женщине.
— Не ложись с мужчиной как с женщиной, это мерзость.
— Как и твоя прическа, но я подумал, что это твое дело.
Я был настолько уверен в своей гетеросексуальности, что мог позволить себе быть гомосексуалом.
Cлайд с цитатой